Сэр Пол вернулся к российским чувакам
Второй московский сольник Маккартни привлек не меньшее количество наших
музыкантов, чем исторический первый — на Красной площади в 2003 году.
Земфира, Андрей Макаревич, Александр Кутиков, Гарик Сукачев, Сергей Галанин, Вячеслав Добрынин, Олег Газманов, Николай Расторгуев, Андрей Мисин, Владимир Кузьмин явились в «Олимпийский», как на урок, и, думается, его получили. Хотя в разговоре, скорее всего, скажут, что приходили просто за удовольствием. Что тоже неплохо.
Скоротечный тур Пола On The Run от Абу-Даби до родного Ливерпуля для удовольствия, в общем-то, и затеян. Во-первых, в прошлом году был переиздан один из лучших альбомов постбитловской команды Маккартни Wings — Band On The Run (1973). Во-вторых, сэр недавно в третий раз женился и вояж по европейским столицам вполне может рассматривать как вариант свадебного путешествия.
Уровень любви к Полу в России зашкаливает. Он старается ответить взаимностью. Предельно заполненный «Олимпийский» готов был два часа терпеливо ждать выхода обожаемого музыканта. Слушать муторный разогревочный техно-бит и дважды посмотреть продолжительную видеоподборку битловских и уингсовских фото и артефактов, прежде чем на экранах засеребрилась знаменитая бас-гитара Маккартни, а сам он вышел на сцену с темой Magical Mystery Tour, которой, к слову, впервые открыл концерт данного тура.
«Привет, чуваки! Как дела?» — по-русски обратился Пол к залу, прежде чем спеть All My Loving, знакомую многим советским гражданам не столько по битловским записям, сколько по заставке к телепередаче «Вокруг смеха».
Обращение «чуваки» Маккартни применял в этот вечер регулярно, пробовал говорить по-русски еще некоторые фразы. Кроме того, объяснил, что за кулисами у него сидит чуть ли не штат толмачей, которые быстро печатают для публики переводы его реплик на вышеупомянутых экранах.
Пару мониторов, кстати, развернули в сторону самых неудобных боковых трибун,
чего, по-моему, еще никто здесь не делал. Кроме того, сэр исполнил несколько песен, которые «никогда до этого в России не играл». Стало быть, либо Пол отлично помнит, либо тщательно проштудировал перед приездом сет-листы своих давних концертов в Москве и Питере. Красивый, профессиональный, далекий от «чесового» жест.
У Маккартни в On The Run вообще всё очень уместно, мощно и качественно. Насыщенный и точный свет, плотность сценической картинки, эффектная, дозированная пиротехника и запоминающиеся ракурсы на экранах (лучший из них, пожалуй, — многократно увеличенная фигура Пола на фоне вращающейся земли во время песни-трибьюта другу Джону Here Today).
Оставаясь безусловным героем действа, Пол отнюдь не затмевает своих музыкантов. Тем более что они хороши сами по себе. Чего стоит один только габаритный бритоголовый барабанщик Эйб Лабориэл-младший, выступавший с Маккартни и на Красной площади. Его танец в Dance Tonight и порой спасительные (для возрастного Маккартни) бэк-вокальные партии — самоценные элементы шоу.
Гитаристы Расти Андерссон и Брайан Рэй, внешне смахивающий на Стивена Тайлера, — тоже не простые ремесленники. Одной «бисовой» Helter Skelter достаточно, чтобы
почувствовать: у Маккартни и сейчас есть полноценная группа, а не коллектив сессионщиков. Пол не механически перепевает с ними «золотой фонд» битлов, композиции Wings и кое-что из своего электронного проекта The Fireman, он делает это с интересом, с готовностью на ходу (или на бегу) слегка импровизировать.
Полное слияние Пола с массами произошло, естественно, на теме Back in the U.S.S.R. К плакатам и транспарантам в фан-зоне добавился флешмоб центральных трибун, где из больших листов бумаги зрители попытались (не совсем удачно) сложить фразу WE LOVE YOU DEAR PAUL.
Маккартни, судя по его благодарной реакции, попытку всё равно засчитал. Пол играл и вспоминал почти три часа — без малейшего перерыва. Менял гитары, демонстрируя и ту, на которой записывался в 1960-х, и знаменитый пестрый «Лес Пол».
На укулеле он начал посвящение Something другому ушедшему другу-соратнику — Джорджу Харрисону. Спел он и во имя Джимми Хендрикса, и в честь борцов за гражданские права в Штатах середины прошлого века.
Пиком же программы стали, кажется, не Let It Be в свечах, и даже не эпохальная акустическая Yesterday, а сумасшедшая связка из Live and Let Die, на которой по всей сцене громыхнуло и запылало так, что Rammstein отдыхает. Маккартни показал публике, что оглох, но тем не менее начал величайшую хоровую Hey Jude. Исполняя ее, Пол выглядел за клавишами, как президент на трибуне. И это заслуженно. Он — главный.
