Колин Ферт и Гэри Олдман разыграли национальную карту
Спустя четыре месяца после венецианской премьеры в российский прокат выходит шпионский детектив «Шпион, выйди вон!» по одноименному роману Джона Ле Карре.
В новой экранизации «Шпиона» роль Смайли играет Гэри Олдман, которому она досталась в наследство от сэра Алека Гинесса, исполнившего роль суперагента MI-6 в двух телесериалах начала 1980-х.
Конец 1960-х. Британская разведка MI-6 переживает тяжелые времена, провал следует за провалом. Директор MI-6 уходит в отставку, а управление — ввиду неудовлетворительного состояния дел — под угрозой реорганизации в европейское отделение ЦРУ.
На этом невеселом фоне проходит информация, что в самой верхушке конторы затаился шпион, «сливающий» Советам. Вытащить «крота» на поверхность поручено отправленному в отставку Смайли, который был правой рукой уволенного директора. Среди подозреваемых — первые люди в руководстве MI-6, среди них статью выделяется лауреат «Оскара» Колин Ферт.
Для британской массовой культуры романы Ле Карре стоят в одном ряду с произведениями Яна Флеминга. Героев всегда рождает эпоха. Джеймс Бонд, идеальный проводник национального эго, появился на свет в пятидесятые как защитная реакция британского сознания на передел сфер мирового влияния.
Десятилетие спустя не знающий страха и сомнений Бонд уступил свое место Джорджу Смайли — невзрачному интеллектуалу предпенсионного возраста, герою цикла шпионских романов Ле Карре. А сам пошел на повышение, попал в оборот поп-культуры, из национального символа переродившись в универсальный символ мачизма — алкоголика, бабника и супермена.
Швед Томас Альфредсон, прославившийся несколько лет назад картиной «Впусти меня», к своему англоязычному дебюту подошел чрезвычайно ответственно. «Шпион, выйди вон!» — редкий пример бережного отношения к первоисточнику, чистокровный детектив и по форме, и по содержанию. Почти полное отсутствие саспенса уводит историю в кинематографический лаунж, а смыслообразующими элементами становятся неспешный ритм и изощренный стиль.
Нашпигованная деталями, тщательно сконструированная история похожа на хрупкий карточный домик, готовый развалиться от неловкого движения. Продолжительности в два часа трагически не хватает, чтобы разобраться во всех сюжетных перипетиях. Впрочем, и самого режиссера сюжет волнует куда меньше, чем визуальная составляющая — стилизованные семидесятые в «Шпионе» выглядят достоверней натуральных.
Дэвид Джон Мур Корнвелл — он же Джон Ле Карре — написал по поводу очередного шпионского скандала в Guardian:
«В давние времена у шпионов были мотивы. У нас был капитализм и коммунизм. И был выбор. Конечно, были еще деньги, секс, шантаж и предательство. Но еще было чувство, будто вы Игрок в Большой игре. Игре за идею либо против нее. А что остается теперь? Выбирать между Россией и Америкой, вместе тонущих в скользких водах капитализма? И все только ради надписи на спасательном жилете».
«Большая игра» выродилась в шпионские разборки, а классический жанр — в собственную имитацию, где оправа очков Гэри Олдмана значит едва ли не больше, чем очередной сюжетный вираж.
Проблемы национальной самоидентификации в эпоху глобализма, похоже, достигли критической отметки — массовое сознание вызывает к жизни старые символы. И пока пара некогда истинных англичан с Бейкер-стрит изящно парит в рапиде, уворачиваясь от пуль крупнокалиберного пулемета, а другой, формально служащий Ее Величеству, на деле давно прописался в Голливуде, Джордж Смайли остается едва ли не последним оплотом британской империи. Хоть в очках, хоть без них.
