Погромщиков спецучилища хотят «рассортировать»

Он не случаен, говорят эксперты. Систему спецучилищ давно пора менять по принципу тюремной реформы. Впервые оступившихся пацанов и закоренелых преступников с большим криминальным опытом нужно содержать отдельно.

— Ребята просто испугались, что по состоянию здоровья из училища может уйти бессменный директор Владимир Хуторной, которого они любят и уважают, а на его место поставят начальника режима Сергея Бакшаева, жестокого и бескомпромиссного, на которого они уже много раз жаловались, — говорит «Известиям» Ашурбек Манасов из Общественной наблюдательной комиссии Свердловской области. — Дети были в растерянности и чувствовали себя брошенными, но не знали, как это показать: они разнесли общежитие, в котором жили, но не тронули никого из воспитателей и надзирателей.

Спецучилище — это не колония для несовершеннолетних, режим здесь слабее, за хорошее поведение ребятам дают увольнительные в поселок Рефтинский, отпускают гулять с родителями. Но при этом все по расписанию: учеба, трудовые мастерские, где они получают рабочую специальность, по территории училища нужно ходить строем.

По закону через полгода нахождения в спецучилище подросток может подать заявление на досрочное отчисление. Если он вел себя нормально и не нарушал режим, воспитатели его поддерживают и ребенок может уехать домой. Мальчишки ждут родителей и мечтают о доме, говорят педагоги, при этом сами родители к детям не очень-то рвутся.

— Мы звоним, говорим: мальчишка у вас нормальный, полгода уже здесь, забирайте его, больше ему тут делать нечего, а нам в ответ — нет, пусть у вас сидит, уговорите его остаться, — говорит замдиректора училища Галина Дронова. — Это самое страшное, когда родители не хотят их забирать и мальчишки понимают, что дома они никому не нужны.

По мнению психологов, полгода — это критический срок для подростков.

— Потом они надевают «розовые очки»: рассказывают, что у них богатая семья и недвижимость в Испании, самая крутая тачка в поселке и миллионы на счетах, в реальности же 99% из них живут в жуткой нищете, — говорят социальные педагоги. — При этом далеко не все воспитанники — закоренелые преступники, хватает и оступившихся, и им не нужно быть вместе.

Собственно, разделение осужденных на «первоходов» и «закоренелых» — суть тюремной реформы, проводимой сейчас в России. Но спецучилища, в которые попадают преступившие закон малолетки, относятся к Министерству образования, и никакой реформы там нет.

— Это неправильно, малолеток тоже надо содержать отдельно, — считает правозащитник Ашурбек Манасов из ОНК Свердловской области. 

С Манасовым согласен адвокат Александр Островский, работавший в общественном совете ФСИН и не раз бывавший в местах лишения свободы с проверками.

— Нельзя убийцу и пацана, по глупости сбежавших из дома из-за ссоры с отцом или ограбившего ларек, потому что ему нечего было есть, годами держать вместе, — замечает Островский. — Такой пацан, если дома не курил, здесь закурит и сделает наколку, еще хуже, если он проникнется тюремными традициями.

Из 20 сбежавших воспитанников Рефтинского спецучилища поймано пока меньше десяти. Поиски беглецов продолжаются.