«Министр сказал, что на месте ректора должен сидеть маленький тихий человек» | Статьи

В 2012 году Санкт-Петербургская консерватория готовится отмечать 150-летний юбилей. И весь предъюбилейный год первый музыкальный вуз России лихорадит. Ректор, народный артист России Сергей Стадлер, обнаружив в ходе им же инициированной ревизии многомиллионные хищения, уволил своего зама по финансам, а материалы проверки передал в прокуратуру. После чего сам же стал фигурантом уголовного дела о мошенничестве в особо крупных размерах: ему вменяют исчезновение 14 млн рублей, которые должны были пойти на ремонт протекающей крыши консерватории. 22 августа очередным и. о. ректора назначен Олег Малов. С чем ему придется встретиться на новом месте, а также об истоках скандала в старейшем музыкальном вузе страны Cергей Стадлер рассказал «Известиям».

— Вы руководили консерваторией без малого три года, сначала как «и. о.», с 2009-го — как ректор. В каком виде она вам досталась?

— Мне достались авгиевы конюшни, которые так и не дали расчистить. Дело, конечно, не в протекающей крыше, о которой знают все. Консерватории нужна реконструкция. Она нужна для того, чтобы работало главное — то, что связано с музыкой, с образованием. А нам в этом году министерство еще в два раза урезало бюджет на содержание имущества. Это настоящее уничтожение, принижение национального достояния. У консерватории великое прошлое. Но сейчас ее «топят» застарелые проблемы.

— Может быть, расчищать авгиевы конюшни должен был не музыкант, а какой-нибудь крепкий хозяйственник?

— Никогда за всю историю и нашей, и Московской консерватории еще не было случая, чтобы ректор был не музыкант. Я хотел вернуть интерес к консерватории именно как к музыкальному учреждению. Конечно, круг обязанностей ректора включает огромное количество немузыкальных вопросов. Но в этом ответственность ложится на тех заместителей, которые занимаются этими вопросами: по хозяйству, по экономике и т. д.

— Но ведь у вас был зам по экономике, Сергей Смолянинов, вы его в чем-то уличили и уволили?

— Этого человека на пост заместителя мне рекомендовала группа людей в Москве, среди которых был советник президента Лаптев. Сам я впервые увидел его за несколько дней до назначения. Одновременно мне рекомендовали провести проверку финансовой деятельности консерватории, что я и сделал сразу после избрания ректором. К этому времени Смолянинов уже больше года проработал. И при проверке обнаружились очень тревожные и неприятные факты. При этом было уже известно, что Владимир Владимирович Путин издал постановление о выделении 3,5 млрд рублей на юбилей. А мое доверие к заму по финансам было утрачено. Я согласовал вопрос о его увольнении с министром и с советником президента Лаптевым. И вот, после того как я уволил человека, отвечавшего за финансовую политику Министерства культуры в консерватории, начались очень интересные вещи.

— Ваши неприятности начались сразу после увольнения рекомендованного министерством зама?

— Именно так. Начали сыпаться проверки — одна за другой. На меня, но в итоге ведь — на консерваторию: так получается, что вся эта история носит не личностный характер. Росфиннадзор ничего особенного не обнаружил. Тогда приехала Счетная палата — они тоже ничего не нашли. Видимо, кого-то такая ситуация не устраивала. И в марте к нам приехала еще и проверка Министерства культуры, которая насчитала 270 млн.

— Недостачи?!

— Да! Огромная сумма. После этого меня вызвал министр и сказал, что я должен написать заявление в течение часа. Мы написали возражение по поводу результатов проверки — и министерство с ними моментально согласилось! И 270 млн тут же превратились в 260 тыс.

— И куда делась остальная недостача?

— Это надо у министерства спрашивать. Вот так — сразу в тысячу раз! Причем эти 260 тыс. включают такие смешные суммы… Например, мы немножко слишком хорошо кормили малоимущих иногородних детей в нашем интернате. То есть им не надо было давать сладкое, а мы давали. Вот такие нарушения остались.

— А требование уволиться осталось?

— Да. Это, знаете, «ложки нашлись — осадок остался».

— Вы не стали писать заявление, как мы все знаем, и тогда…

— После разговора с министром я с гипертоническим кризом попал в больницу. В то время, когда я еще был там, в консерваторию по факсу пришел приказ о моем увольнении. Естественно, оно было незаконным. Приказ отозвали. Но продолжались звонки, уговоры, угрозы, посулы, предложения достаточно туманные…

— Может быть, стоило поберечь здоровье и согласиться уйти?

— В этой ситуации уйти — значит согласиться с выводами комиссии, с тем, что было в прессе. А я свое честное имя намерен защищать.

— Кому и зачем так необходимо было вас уволить?

— Министр мне сказал: я слишком сильный, слишком знаменитый и слишком резкий для этого поста. А здесь должен быть маленький тихий человек. Который будет всех устраивать. Это единственное объяснение, которое я услышал.

— Ваш предшественник Александр Чайковский тоже пытался добиться реконструкции — и был уволен после финансовой проверки. Перед этим с очень похожими скандалами уходили Сергей Ролдугин и Владислав Чернушенко… Получается, дело не в фигуре ректора и не в его нарушениях?

— Совершенно верно! Думаю, что существует некая группа людей, у которой свое отношение к консерватории — как к средству добывания денег.

— Но все-таки вы были ректором три года, что-то сделать удалось?

— Мне удалось сделать так, чтобы наиболее значимые люди в музыкальном мире Петербурга преподавали в консерватории. Пришли Юрий Александров, Александр Дмитриев, Олег Виноградов, Елена Образцова давала мастер-классы, с Борисом Эйфманом у нас шли переговоры, с Владимиром Атлантовым, Юрий Темирканов согласился возглавить ассоциацию выпускников… Но теперь, наверное, большая часть из этого уже не получится.