Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«В Кремле боятся нашей неуправляемости. Мы окрепли как политическая сила»

Лидер «Справедливой России» Сергей Миронов рассказал «Известиям» о ситуации в партии и взаимоотношениях с Владимиром Путиным
0
«В Кремле боятся нашей неуправляемости. Мы окрепли как политическая сила»
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

— Как вы восприняли уход ряда видных партийцев из партии? Ведь потери скорее качественные, нежели количественные. Ушедшие депутаты помогали «Справедливой России» финансами. 

— Качественно партия ничего не потеряла, финансами никто из них не помогал. Александр Бабаков, Михаил Старшинов и Василий Шестаков (представители партии, ушедшие в Народный фронт, — «Известия») никакой роли в партии не играли и в общем-то, как оказалось, были попутчиками. А вот Елена Андреевна Вторыгина была действительно соратницей, которая стояла у истоков партии. Региональное отделение в Архангельской области было одним из самых сильных. Но нужно сказать, что оно не пошло за своим лидером. В ближайшее время будет конференция, на которой изберут нового руководителя регионального отделения. Меня это, конечно, порадовало, но и приятно удивило.

— И все-таки как вы сами объясняете массовый исход из партии?

— Мы окрепли как политическая сила и заняли однозначную позицию. Мы – реальная оппозиция «Единой России», выступаем против большинства инициатив правительства и председателя правительства. Многие оказались не готовы к тому, чтобы разделить эту жесткую и принципиальную позицию.

У нас очень хороший рейтинг на старте кампании — по данным закрытой социологии  «Единой России», он составляет 9,6%. И эта цифра очень испугала единороссов. И тогда начались уговоры, встречи с нашими бывшими коллегами. Гарантировать, что никто больше не уйдет, я не могу. Но самый главный костяк, лицо партии — все останутся.

— Одна из версий, которая популярна в Кремле и среди единороссов, такова:  Миронов — человек, не соблюдающий договоренности. Мол, вы давали обещание не радикализироваться и не сдержали его. Это правда?

— В Кремле боятся нашей неуправляемости. Но нами никто никогда не управлял. Я никаких обещаний не давал, партия была всегда самостоятельной. Когда я был членом Совбеза, я сам закрывал себе рот. Но после того как я освободился от поста спикера СФ, у меня развязаны руки.

— Сегодня те партии, которые хотят иметь фракцию в Госдуме, как правило, сотрудничают с Кремлем. Вы тоже так фракцию получили?

— Партия «Справедливая Россия» родилась вопреки желанию чиновников из администрации президента. Известная встреча с Сурковым (Владислав Сурков, первый замглавы администрации президента. — «Известия»), которая состоялась в 2006 году, была его инициативой. И там он продемонстрировал, что он «в процессе» и чуть ли не отец-основатель. Мы никогда никаких консультаций не вели. Но когда было предложено — давайте информировать друг друга, — мы пошли на это.

У нас был такой режим — раз в две недели собирались и говорили о наших желаниях освещения деятельности партии на телеэкранах. Иногда к нам обращались и говорили — вот, губернатор такой-то высказывает, что вы назначили главой регионального отделения такого-то. Я напоминал, что это мы управляем партией, а не губернатор и не Кремль. И как раз то, что губернатор недоволен, — хорошо. Вот в таком ключе у нас с администрацией президента был обмен информацией. Но никаких «что прикажете» не было и быть не могло.

Прорвемся в Госдуму и в этот раз. Мы готовимся к жесткому варианту — что нас попробуют снять с выборов. И мы механизмы выстраиваем так, чтобы невозможно было это сделать.

— Как вас будут снимать с выборов?

— Будут разрушать региональные группы, вышибать оттуда людей. Ведь если остается меньше 70 региональных групп, список снимается автоматически. Нужно будет, допустим, пять групп разрушить. Я заранее говорю — мы сделаем так, что ни одна региональная группа не разрушится. Будут люди, которые ни под какими угрозами не снимутся.

— Как так вышло, что вы перестали быть спикером Совфеда? Ведь вы не раз говорили, что дружите с Путиным...

— Это мой выбор. У меня была тысяча возможностей досидеть до декабря, в том числе и опираясь на позицию Путина. Это я захотел накануне избирательной кампании освободиться от должности председателя Совета Федерации. Будучи третьим лицом в государстве, я не все мог говорить. Теперь я могу говорить все.

Напомню, что меня «снимали» все десять лет. Поверьте, я думал, очень долго все взвешивал. Но я посчитал необходимым «освободиться».

— То есть вы вызываете аллергию только у кураторов и создателей «Единой России»? А с Путиным у вас по-прежнему взаимопонимание? На основании этого вы предсказываете «Справедливой России» прохождение в Госдуму?

— Я знаю две вещи. И президент Дмитрий Медведев, и премьер Владимир Путин (несмотря на то, что Путин сейчас кровно заинтересован в наибольшем проценте для Народного фронта) понимают, что монополия одной партии кончится плохо. Кстати, внутри «Единой России» брожения жуткие. Они поняли, что их конец близок, и за пределами шестой Думы не будет никакой «Единой России».

— А что будет?

— Будет Народный фронт или еще что-то. Надеюсь, будет уже реальная многопартийность и ЕР исчезнет, как исчез в свое время «Наш дом — Россия».

— Почему вы не трогаете деятельность крупных компаний?

— Тот накат, который сегодня идет на меня лично и на партию, связан еще и с моим последним выступлением в Госдуме в день закрытия сессии. Я рассказал об офшорной экономике. Я покусился на святое. Когда я шел по рядам, я услышал, как один из единороссов прошептал: вам этого не простят. И мне этого не простили.  

— Кто не простит?

— «Единая Россия». Это партия чиновничества, обладающего крупным капиталом. Я покусился на святое — на их деньги, на то, как им ловко удается продавать своей же «дочке» тот же уголь, черный, цветной металл. А потом «дочки» продают все это на Западе по рыночной цене. И платят минимальный налог по офшорным правилам. А разницу кладут себе в карман.

— Какие видные люди войдут в партию в ближайшее время?

— Я не назову сейчас фамилии по одной причине. Нас отслеживают в администрации президента. К примеру, когда я веду переговоры и уже договариваюсь с человеком, его тут же зовут в высокие кабинеты — и утром я читаю, что человек уже в Народном фронте. Но могу сказать, что к нам хотят идти и уже идут из «Единой России», к нам идут из КПРФ, к нам идут из ЛДПР.

— Каких сюрпризов стоит ждать на выборах в Санкт-Петербурге 21 августа?

— В том округе, где баллотируется Матвиенко, избирателями числятся курсанты. Уверен, что эти курсанты даже не узнают, что они проголосовали за Матвиенко. Но явка будет 100%, два училища в округе «Петровский» «выберут» ее в полном составе.

— Когда уйдет Валентина Матвиенко, на чем будете строить предвыборную кампанию в заксобрание и Думу, ведь исчезнет объект для критики?

— Остается господин Тюльпанов (глава заксобрания. — «Известия»), верный слуга Матвиенко. И мы будем говорить о том, какое заксобрание нужно петербуржцам.

— Я так и не поняла, вы за Путина или против?

— Мы в оппозиции правительству и лично Владимиру Путину. Потому что он возглавляет «Единую Россию». Мы оппонируем Путину, потому что в глубине души он понимает, что нужна такая партия, как «Справедливая Россия». России нужна социал-демократичская партия.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир