Конкурс имени Чайковского попытался вернуть себе былую славу

Председателем оргкомитета XIV Конкурса имени П.И. Чайковского был «дирижер всея Руси» Валерий Гергиев. Антикоррупционный ребрендинг главного музыкального соревнования страны назвали задачей государственной важности. Стоимость затеи по формуле «бюджет плюс спонсорские взносы» составила 400 млн руб.

Директором российского состязания пригласили иностранца — американца Ричарда Родзинского, друга Вана Клайберна. «Ваня», как называла его русская публика, до сих пор остается главным символом этого турнира. Хотя выдающейся исполнительской карьеры он так и не сделал. И по традиции наибольшую ажитацию среди публики вызывает именно турнир тружеников черно-белых клавиш.

У пианистов не добрались до финала несколько лауреатов более престижных конкурсов, в том числе — королевы Елизаветы и Шопеновского. Второй тур состоял из двух этапов. Второй этап проходил с симфоническим оркестром. На него не пустили понравившегося всем Эдуарда Кунца (ему уже предложили стать лицом «Ямахи» и эксклюзивным артистом Московской филармонии).

Запомнился и не допущенный ко второму туру Тимур Щербаков из Белоруссии. На третьем туре не досчитались фаворита публики Александра Лубянцева, из-за чего среди фанатов разыгралась настоящая истерика, докатившаяся до прессы. Хотя на нынешнем конкурсе, Лубянцев, как заметил один из членов жюри, «играл интересно, но не бесспорно».

Кстати, работа жюри без председателей и высчитывание среднего балла на каком-то абстрактном компьютере, который иногда думал так долго, будто рассчитывал траекторию баллистической ракеты, — все эти новации выглядели коллективной безответственностью. Почему-то члены жюри официально не встречались с теми, кто был отсеян, как принято на престижных соревнованиях. Трудно убедить аудиторию в том, что вышедшим в финал никто не покровительствует. Например, за пианисткой-кореянкой Йол Юм Сон — лауреатство последнего конкурса Вана Клайберна и педагог Варди, с которым никто не хочет ссориться, так как часто сидит в жюри на конкурсах и к тому же обучает дочь Гергиева.

В конкурсе по остальным специальностям страстей было чуть меньше. Публика сетует, что у скрипачей в финал не прошел Андрей Баранов. Но член жюри Юрий Башмет заметил, что «новых Гагариных скрипки на горизонте не видно». У виолончелистов из двух российских участников вообще до стадии распределения наград никто не добрался. Меломаны утверждают, что это несправедливо -—особенно по отношению к Александру Рамму.

Едва ли не самым слабым по составу оказался конкурс вокалистов. Среди участников преобладали певцы из Азии и стран СНГ. Как заметила знаменитая итальянка Рената Скотто: «Конкурс совсем не международный. Где представители США, Германии, Италии?». Пока наш главный музыкальный турнир далек от своей же славы 40-летней давности. К нам едут те исполнители, которые рассчитывают сорвать хорошие призовые (первое место стоит €20 тыс.), а не дать старт своей профессиональной карьере. В жюри сидят сплошные исполнители. Нет ни дирижеров, ни менеджеров, ни директоров театров и концертных залов — людей, способных сделать артисту сегодня мировое имя.

Неформальным лидером вокального жюри, по всем приметам, была Елена Образцова. Она призналась: «Моментами мне было обидно и стыдно». До разбора главных наград не дошла питерская сопрано Ольга Пудова. Вообще, глядя на результаты, можно придти к ложному выводу, что самые оперные державы мира — это Южная Корея и Монголия.

Тем не менее нельзя не отметить очень профессиональную, а главное, доброжелательную работу менеджмента конкурса. Стремления к открытости (постоянно велись интернет-трансляции) и желания сделать все как можно лучше. Быть может, это первый шаг к успеху следующего конкурса, который состоится через четыре года.

Быть несогласными с решением жюри — это нормально. Более совершенной системы отбора, чем конкурсная, в мире все равно не придумано. А жизнь затем расставляет все по своим местам.