Слушается дело нижегородского Маугли
История "нижегородского Маугли" Жени Барсукова прогремела на всю страну в конце февраля 2010 года. Тогда соседи неблагополучной семьи вызвали в дом журналистов, потому что, по их словам, больше не знали, куда обращаться. Пьющие родители проживали на пенсию своего 14-летнего сына - инвалида детства, деградировали сами и довели своего отпрыска до полуживотного состояния: подросток разучился говорить, из-за недоедания выглядел как 7-летний ребенок, завшивел и заболел чесоткой. Хотя до этого Женя учился в спецшколе, умел не только говорить, но и читать, писать, считать, учителя хвалили его за успехи.
Женю дома навещали учителя, раз в месяц к Барсуковым приходила инспектор по делам несовершеннолетних отдела внутренних дел по Нижнему Новгороду N 8 Наталья Накорякова. Ей-то в конечном итоге и было предъявлено обвинение в том, что произошло с Женей Барсуковым.
Действия Накоряковой квалифицированы по ч. 1 ст. 293 УК РФ "Халатность".
- Следствие пришло к выводу, что в нарушение Инструкции по организации работы подразделений по делам несовершеннолетних Накорякова не предприняла необходимых действий по инициированию лишения Барсуковых родительских прав, изъятию ребенка из семьи и предотвращению жестокого обращения с ним, - заявил Александр Козин, представитель гособвинения старший помощник нижегородского прокурора. - 18 октября 2009 года инспектор Накорякова предложила семье Барсуковых поместить сына в больницу, однако родители отказались, и она оставила ребенка в семье.
Следствие длилось почти год. За это время родители Барсуковы были лишены родительских прав и осуждены за жестокое отношение с ребенком. Сам Женя помещен в интернат, сейчас он вырос, поправился, снова научился говорить, и педагоги обещают, что в будущем он даже сможет получить профессию.
На первом заседании суда 17 мая 25-летний инспектор Наталья Накорякова заявила, что себя виновной не признает. Корреспонденту "Известий" она рассказала, что дважды собирала документы на лишение Барсуковых родительских прав, однако прокуратура и органы опеки не давали им хода.
- Права взять ребенка за руку и увести из семьи у меня нет, если бы я это сделала, то меня судили бы по другой статье, - сказала она.
