Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Жизнь с тротиловым эквивалентом

Самодельные бомбы взрываются чуть ли не каждый день. И не только на Северном Кавказе - взрывная волна стала способом конкурентной и националистической борьбы. А трагедия в минском метро показала: бомбу могут собрать даже люди, далекие от высоких идей. Как противостоять бомбистам?
0
На стеллажах Алексея Стецкевича собрана гигантская коллекция взрывотехнических устройств (фото: Сергей Мамонтов/"Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

За ответом корреспондент "Известий" отправился в отдел взрыво- и пожарно-технических экспертиз Экспертно-криминалистического центра МВД.

Полковник милиции Алексей Стецкевич, коренастый, с бородой а-ля Карл Маркс, нежно поглаживает устройство КВЦ-2М. "Камера взрывная цилиндрическая" напоминает одновременно Царь-колокол и капсулу спускаемого аппарата космического корабля. Трехтонная крышка крепится к пятитонной станине болтами диаметром с шест стриптизерши.

- Человек - это сосновая доска толщиной в дюйм. Или трехмиллиметровый лист алюминия, - говорит Стецкевич.

- В каком смысле?

- Если при взрыве осколки доску или лист пробивают, то и... В общем, нет тогда человека.

КВЦ стоит в сумрачном подвале. Рядом на столах в творческом беспорядке навалены обрезки проводов, кусачки, приборы. Люди в погонах мастерят здесь бомбы. Для них это что семечки щелкать.

- Обычная работа, - объясняет Алексей Стецкевич. - Взорвал, посмотрел, что получилось, покурил, подумал. А потом собрал еще одну бомбу и снова взорвал. Иногда по пять взрывов в день.

- А зачем это нужно?

- Цель - ответить на вопрос следствия или суда, - говорит Стецкевич, - а для этого нужно смоделировать ситуацию, которая была во время совершения преступления. Например, часто нужно определить, мог ли взрыв убить человека. Потому что модно косить "под пошутил". Ловят злодея с бомбой. А он сразу говорит: я не хотел убивать. Просто пошутил. Или только припугнуть хотел. И тогда мы собираем такое же взрывное устройство, берем доски, алюминий и все это устанавливаем во взрывной камере. Если деревяшки насквозь пробило - значит, не до шуток.

Я ощупываю "Царь-колокол". Не верится, что он способен удержать взрывную волну. А ведь неподалеку от подвала - обычная московская школа.

- Крышка при взрыве не подпрыгивает? - спрашиваю я.

- Если бы тут что-то подпрыгивало, я бы здесь уже давно не работал. Даже этажом выше никто ничего не слышит.

Про взрывчатку Алексей Стецкевич знает многое. Он один из старейших действующих экспертов-взрывотехников России, возглавляет отдел взрыво- и пожарно-технических экспертиз Экспертно-криминалистического центра МВД. Работает уже 29 лет.

- Вот с этого мы начинаем учить новичков. - Эксперт достает подвешенный на ниточке предмет, похожий на заколку-невидимку. - Это взрыватель, на профессиональном языке - электродетонатор, в нем всего полтора грамма взрывчатых веществ.

Стецкевич осторожно опускает его в отверстие куска водопроводной трубы. При нас он ничего взрывать не собирается, но труба такой урок уже пережила. Обрезок превратился в нечто напоминающее бумажный фонарь - словно кто-то прорезал полосы и надавил с двух концов. И это всего полтора грамма. Становится понятно, что такое граммов четыреста в тротиловом эквиваленте.

В подвале на стенах развешаны защитные костюмы. Не спасут. В таких костюмах уже гибли взрывотехники. Вообще стопроцентной защиты человека от взрыва не существует. Самое надежное и безопасное - робототехнические комплексы с дистанционным управлением. Но железяка заменить человека может не всегда.

Откладываю взрыватель и задаю свой главный вопрос:

- Последние лет 15 мы живем в обстановке постоянной взрывоопасности. Можно ли как-нибудь изъять взрывчатку из окружающей действительности?

Вместо ответа Алексей Стецкевич открывает шкаф и достает книгу в темно-синем переплете. "Телефонный справочник. 1983 год". Открываем обложку - внутри аккуратный вырез, батарейка "Крона" и брусок, напоминающий хозяйственное мыло. Это муляж, но когда-то на его месте была тротиловая шашка.

- Вы хотите сказать, что такие "подарки" были и во времена развитого социализма?

- Конечно, - кивает эксперт, - просто этого никто не афишировал. Вот еще экземпляр (полковник достает щетку-пылесос глубоко доперестроечных лет, тоже с тротиловой начинкой). Один мужик подарил любовнице. Она в розетку воткнула, не работает. Отдала соседке попробовать - у той все сработало. Погибла соседка. Не знаю, почему мужик не выбрал более щадящий способ расстаться. Но суть в том, что взрыв во все времена был одним из самых действенных способов криминального воздействия. Следов-то почти не остается. Тринадцать нулей после запятой - если вешать в граммах. Плюс осколки, мельчайшие, в стенах, в ранах людей. Берешь все это и пытаешься воссоздать исходное устройство. Нанотехнология. Мы ею еще в начале 80-х занимались. Сейчас у нас новейшие электронные микроскопы, рентгеновская аппаратура. Но и этого порой недостаточно, и, чтобы получить ясную картину, идешь в подвал или едешь на полигон.

Полигон - это классический образец метода "научного тыка".

- Предположим, кто-то подорвал газопровод, - объясняет он, - на месте остались те самые тринадцать нулей после запятой и пару шариков от подшипника. А нам надо дать полный расклад: какое было устройство, на каком расстоянии заложено, чем начинено. Берем такую же трубу, как и газопровод. И начинаем, исходя из имеющейся информации, собирать заряд за зарядом. 10, 20, 30 взрывов. Это может неделями продолжаться, пока не получим такую же воронку и такой же разрыв трубы, как в оригинале. С точки зрения науки, чтобы добиться точности, нужно получить пять идентичных результатов подряд.

Между прочим, таким методом проводилась экспертиза по делу о пожаре в "Хромой лошади". Эксперты взяли хворост, каким был отделан потолок, и такие же, как в шоу, петарды... Даже температуру в ангаре довели до той, что 5 декабря 2009 года была в клубе. Алексей Стецкевич показал мне видеозапись экспериментов. Сноп искр - уже через 3 минуты потолок вспыхнул, весь ангар заволокло едким дымом. Ответ однозначный: в ту ночь шансов не было - ни у потолка, ни у собравшихся в клубе людей.

Невзорвавшиеся и восстановленные бомбы-самоделки сразу попадают в специальную базу данных. В базе уже несколько тысяч записей. После любого взрыва эксперты сразу бегут к монитору. Если удается найти несколько одинаковых признаков, можно предположить, что собирал ее уже знакомый специалист.

Для промышленных устройств база не нужна - образцы чуть ли не всего оружия мира лежат на стеллажах отдела.

- Переносные зенитно-ракетные комплексы, гранатометы - многое снято с вооружения, но не уничтожено, и хранится на складах. Разве можно все проконтролировать, - полковник Стецкевич снимает с полки зеленую трубу с прицелом. - Вот, например, РПГ-18. Ручной гранатомет. Помещается в спортивную сумку. Выпускался миллионными тиражами, разрабатывался против танков. Никакие бронированные машины не спасут. Или вот, неуправляемая авиационная ракета. Тоже "на руках" осталось достаточное количество. Чтобы ее запустить, нужна только смекалка. Завел двигатель - и пошла... Помните, дом в Каспийске рухнул. Так там использовались армейские подрывные заряды, предназначенные именно для диверсионных целей. Террористы этими зарядами фундамент дома профессионально заминировали, и когда подорвали, то рухнула только одна секция, где жили семьи пограничников. А вы говорите, панацея.

- Но все-таки, - не унимался я, - есть же какие-то технологии. Вот сейчас все рамками обставляют, собак дрессируют... Предлагается взрывчатку маркировать, чтобы и после взрыва можно было определить ее происхождение...

- Я так скажу: если захотят взорвать, взорвут. Не в "Домодедово", так в "Шереметьево". Не в зале прилета, так на входе. Техническими методами их не остановить. Все эти рамки и проверки документов рассчитаны на колеблющихся. Чтобы человек занервничал и выдал себя. Но если он уже попрощался с жизнью, его этим не проймешь. Сейчас во всем мире спецслужбы ищут действенное противоядие против террориста-смертника. И многие действия правоохранительных и властных структур больше напоминают разовые мероприятия, направленные скорее на успокоение общественного мнения, нежели на реальное решение проблем.

- Насчет маркировки, - продолжил Алексей Стецкевич. - В России выпускаются тонны взрывчатки для промышленных нужд. В мирное время законно может производиться 300, в военное - 700 рецептур взрывчатых веществ. И международные стандарты маркировки у нас и так действуют. Они касаются только пластичных взрывчатых веществ. Предлагается маркировать остальные виды. Но это, по мнению многих, выброшенные на ветер деньги. Потому что вещества-маркираторы легко выводятся из состава взрывчатки. Насколько я знаю, даже в США эту программу завернули из-за ее дороговизны. К тому же есть множество взрывчатых веществ самодельного изготовления. Ингредиенты для них можно купить свободно в хозяйственных магазинах, аптеках, магазинах химических реактивов. Эксперты-взрывотехники неоднократно выходили с предложениями ограничить продажу той же селитры в регионах, где она попросту не используется в качестве удобрения. Но поддержки не получили, хотя в Китае, например, селитра в свободной продаже запрещена как взрывчатое вещество. Сейчас я бы даже с предложением таким выходить не стал. Потому что все это бесполезно. Вот ограничили продажу марганцовки из-за того, что она может использоваться для приготовления наркотиков. Что, наркоманов меньше стало? Если человек захочет сделать взрывчатое вещество, он его сделает.

- Безрадостную картину вы нарисовали... Неужели нельзя принять какие-то драконовские меры? Например, ввести госмонополию на взрывы...

- Ну тогда мы вернемся в каменный век, - говорит полковник Стецкевич. - Ни добывать руду, ни строить плотины страна не сможет. Мне кажется, попытки решить проблему запретительными мерами - это борьба со следствием, а не с причиной. Нужно отучить людей решать проблемы с помощью взрывчатки. Это, как мне кажется, единственный выход. На взрывчатые вещества в руках физических лиц, а по-простому - обычных граждан, должно быть абсолютное табу уже на уровне подсознания. Это не нож и даже не пистолет - взрыв чаще всего поражает случайных, абсолютно невинных людей, и поэтому в моем понимании применение взрывчатых веществ из любых побуждений не имеет оправдания в силу своей чудовищной аморальности. И пока мы не приучим людей к этой мысли, изменить что-то будет очень сложно.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...