Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Сирота парижская

21 апреля в петербургской LAZAREV GALLERY открывается выставка "Олег Целков. XXI век". Знаменитый живописец, лауреат премии "Триумф" с 1977 года живет в Париже. С Олегом Целковым встретился корреспондент "Известий" во Франции Юрий Коваленко.
0
Олег Целков: «Художнику необходимо иметь о собственной персоне достаточно высокое мнение» (фото: Nicolas Hidiroglou)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

известия: Выставка русского художника-эмигранта на его исторической родине - обычно ретроспектива. Ты же замахнулся на век нынешний.

Олег Целков: Я решил сделать выставку работ с 2000-го по 2010-й и показать все последнее. Через четыре года мне стукнет 80. Сомнения, какие бывают у творческого человека, у меня пропали. Кажется, что все у меня теперь получается. Художнику необходимо иметь о собственной персоне достаточно высокое мнение.

и: Твоих работ в России совсем немного - особенно в музеях. Несколько полотен находятся в Музее Евгения Евтушенко, который недавно открылся в Переделкине. Поэт считает лучшей в своей коллекции твою работу "Автопортрет с Рембрандтом".

Целков: Я подарил по две картины Эрмитажу, Русскому музею, Третьяковской галерее и Пушкинскому музею. Подарил, потому что Россия - моя родина, моя земля, моя мать. И это был жест признательного сына. Но еще до подарков эти музеи купили у меня по картине. В свое время, кроме Евтушенко, никто картин моих не приобретал. Я у него одалживал деньги и говорил: "Женя, я тебе дам картину". И был очень благодарен, что он ее брал. Ну а картину с Рембрандтом он сам купил.

и: Как твоя работа оказалась у Людмилы Гурченко?

Целков: Я тогда жил в Тушине - у черта на куличках. Люсю Гурченко после "Карнавальной ночи" никто не снимал. Она приехала ко мне и купила картину в рассрочку - ее сундук от денег не ломился. Это говорит о ней как о человеке необычном. Люся вообще была выдающейся личностью.

и: Насколько я понимаю, у тебя никогда не было ни любимых учителей, ни авторитетов. По твоим словам, ты в искусстве сирота и подкидыш...

Целков: Я любил художников, но не до умопомрачения, не как театральные "сырихи", которые хвастаются, что хранят старый носок Лемешева. Но и сам я ничего не придумывал. Меня, человека неверующего, кто-то вел свыше.

и: В твоих героях чудится что-то демоническое. У моего знакомого висела твоя картина. Он ее продал - из-за "негативной энергетики". Твои герои - это ты сам?

Целков: Это не я, это мы. Мой персонаж - все человечество, собранные воедино люди. Живя на земле, они без всякого умысла творят безобразия. У моей внучки Ксении, когда ей было лет пять, был приятель - ее ровесник. Он сказал чудесную вещь: "Ты знаешь, Ксюша, я тебя очень уважаю за храбрость, потому что ты спишь в комнате, где висят эти страшилища".

и: Однажды ты сравнил себя с отшельником, который сидит под елью и читает молитву.

Целков: Я человек "погруженный" и не нуждаюсь ни в похвалах, ни в славе, ни в деньгах. Художник - всегда отшельник, как бы он ни изгалялся в кабаках, как бы водку ни хлестал, как бы под гармонь ни плясал.

и: Для одних искусство - проповедь, для других - исповедь.

Целков: А есть еще и искусство - познание. Для чего человек делает атомную бомбу - отвратительную вещь? Такова природа творческого человека - он и себя, и всех погубит, но если одержим идеей, то сделает. Это чепуха, когда говорят, что искусство создается для красоты. Искусство делается для того, чтобы понять окружающую действительность.

и: Ты утверждаешь, что твой основной прием в живописи - шаблонность. Никакой импровизации. Никаких вдохновений. Никаких эффектных взмахов кисти.

Целков: Я сравниваю это с любовью к одной женщине. Мне, как бы я ни пытался себя "расшаблонить", нравится только одна. С другой познакомишься, а она не то. Желания не возникает.

и: Развивается ли искусство по каким-то законам?

Целков: Нет. Каждое время рождает свое искусство. Например, африканская скульптура вдохновила Пикассо и других художников прошлого столетия.

и: "Пикассо - это уродство", - негодует модный французский писатель Мишель Уэльбек.

Целков: Опрометчиво сказано. Пикассо обновил понимание того, что написано. Изображения у него абсолютно подвижные, сделанные одновременно со всех точек и тем не менее узнаваемые. На портрете его жены нос на боку, глаз на затылке, но она на себя похожа.

и: Есть ли в искусстве какая-то тайна?

Целков: В настоящем искусстве остается вечная тайна. В Лувре стоит крылатый бык, сделанный в Месопотамии в VIII веке до нашей эры. С тех пор он удивляет и всегда будет удивлять. Чехов ввел понятие "левитановский пейзаж". До появления Левитана в России существовал один и тот же пейзаж на протяжении веков, а его никто не видел. Русские художники ездили в Италию. А Левитан остановился перед серой избушкой с луной и стогом сена и увидел эту землю. Вот что такое мастер.

и: Репин, когда жил во Франции, сокрушался: "Здесь мы постоянно видим много хорошего, во всех родах, но все более вещи формальные. Французы совсем не интересуются людьми".

Целков: Репин не понял, что французы пошли дальше. Их уже не интересовали люди. Импрессионисты сумели изобразить больше чем человека. Они показали видимый мир более живым, чем предшествовавшие им художники.

и: Есть ли точки взаимного притяжения у русских художников, живущих во Франции?

Целков: Их никогда не было. Настоящий художник всегда гнет только свою линию. Он нашел свою дорожку и застолбил ее своим творчеством.

и: Почему ты за почти 35 лет жизни во Франции не обзавелся французским гражданством?

Целков: Паспорт у меня нансеновский (его выдавали апатридам - людям, лишенным гражданства. - "Известия"). Исследователь Арктики Нансен специально для русских придумал такой паспорт, и я его сохранил... Я очень люблю Францию и низко кланяюсь ей. Она позволила мне увидеть мир с другой стороны, посмотреть еще и такой спектакль. Но обманывать судьбу нельзя. Она, как карточная игра, - вещь святая. Не зря же на карту ставят жизнь. Вот так же и я. По-французски я не говорю, романов французских не читаю, с французами общения не имею. Мне мой приятель-художник сказал: "Это же формальность - паспорт". Конечно, формальность, но я честный формалист.

и: Что тебе больше всего нравится во французах?

Целков: Они деликатные и воспитанные, всегда внешне в хорошем настроении, не раздрызганные и не разболтанные. Не злые. Не душевные, но отзывчивые. Боятся тебя обидеть, не хотят лезть в душу.

и: Ты называешь себя "сверхсчастливым" человеком.

Целков: Для счастья не так уж много надо: свое дело, свой угол, семья и обязательно любимая жена. Если ты счастлив, тебя тянет творить добро. Когда я оглядываюсь на свою жизнь, то вижу, что в 15 лет ступил на свою стезю. И с тех пор шесть десятилетий занимаюсь любимым делом. А вот мой отец был сыном крестьянина и с наслаждением копался в огороде, получив участок от завода. Ему ничего больше не нужно было.

и: Тебя волнует судьба твоих картин?

Целков: Нет. Мне однажды приснилось, что сгорают мои любимые картины, я проснулся - и никакого ужаса не испытал. Даже засмеялся: сгорели - ну и черт с ними. Я рисую картины не для потомков и не для славы, а потому что иначе не могу.

и: Ты никогда не пробовал заняться кино или театром? Ты ведь учился у известного театрального режиссера Николая Акимова.

Целков: Театр - великое искусство, но мне трудно оценить то, что создается и сразу на глазах умирает. Относительно кино... Однажды ко мне приехал Ролан Быков и сказал: "Я сейчас запускаю потрясающий фильм "Айболит-66". Ты кино когда-нибудь делал?" - "Никогда не делал". - "Все, будешь делать". Я засел за эскизы. В голове было абсолютно пусто. На этом моя карьера в кино закончилась.

и: В истории искусства художники часто работали только на рынок и не считали это зазорным.

Целков: Я в этом ничего плохого не вижу. Они были ремесленниками. Один торговал сапогами, другой - картинами. Все зависело от того, какую жилу он осилил, нашел ли в искусстве настоящее золотишко. У тебя хорошо пошел натюрморт, вот и прекрасно - пиши серебряный ножик и лимоны.

и: На аукционах ты держишь высокую планку. Рынок вроде бы упал, а "Кристис" оценил твою работу в 150 тысяч долларов.

Целков: Я к этому потерял всякий интерес. Равняться на рынок нет резона. Если кто-то сбрендил на том, чтобы купить голую попку на картине Сомова, он за нее и десять миллионов отдаст.

и: Тебе было бы любопытно узнать, останешься ли ты в истории искусства?

Целков: Конечно. Сам художник может заблуждаться. Маяковский ошибся - лопнул его "построенный в боях социализм". Так что Целков покрыт мраком абсолютной неизвестности и находится в непроглядной мгле. И о его будущем никто знать не может. Потом люди разберутся.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...