Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Стычки с полицией начались на акции фермеров и экоактивистов в Ла-Рошели
Армия
ВС РФ уничтожили две пусковые установки и радиолокационную станцию ЗРК Patriot
Общество
«Известия» показали последствия обстрела ВСУ Шебекино в Белгородской области
Мир
Депутат Госдумы указал на неготовность Франции к проведению Олимпиады
Общество
Жителей Сочи предупредили о формировании смерчей над Черным морем
Происшествия
На Курилах вулкан Эбеко выбросил пепел на высоту 2,5 км
Мир
Во Франции спрогнозировали реакцию украинцев на начало Трампом мирных переговоров
Мир
Неизвестный открыл стрельбу по прохожим в Харькове
Мир
Первый блок АЭС в Румынии отключился из-за технической проблемы
Политика
Путин поздравил Лукашенко с 30-летием пребывания на посту президента Белоруссии
Общество
Экс-замминистра обороны Иванов просил выпустить его из СИЗО
Армия
Над Белгородской областью уничтожили три украинских БПЛА
Мир
В Армении мужчина устроил стрельбу в отделении полиции
Мир
В Германии предрекли эскалацию конфликта на Украине из-за резолюции ЕП
Мир
СМИ сообщили о тревожном сигнале для Украины из-за сокращения помощи ФРГ
Мир
Вэнс призвал Байдена немедленно уйти в отставку
Мир
Reuters сообщило о неспособности США увеличить производство ракет Patriot в Японии
Происшествия
В Бурятии трое мужчин утонули в карьере

Танцы о главном Пер Гюнте

Неожиданно для всех худрук "Ленкома" обратился к пьесе Ибсена "Пер Гюнт", отдав заглавную роль молодому премьеру труппы Антону Шагину.
0
Антон Шагин (в центре) недавно сыграл главную роль в фильме Александра Миндадзе «В субботу» (фото: Игорь Захаркин/«Известия»)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Спектакль о фольклорном норвежском персонаже оказался в каком-то смысле спектаклем о самом режиссере.

Спроси современного зрителя, о чем написано знаменитое произведение Ибсена, он наверняка растеряется. "Пер Гюнт" для него звук хоть и красивый, но пустой. Ну в лучшем случае "Песню Сольвейг" напоет. Григ, к слову сказать, отнесся к пьесе своего соотечественника без большого энтузиазма и музыку к ней сочинял, как говорится, из-под палки, а вот, однако ж, и из-под палки получается порой хорошо и даже гениально.

У меня, впрочем, есть подозрение, что об истинных смыслах и подтекстах "Пера Гюнта" не только зрители, но и большая часть постановщиков, включая Марка Захарова, имеют отдаленное представление. Рассмотреть творчество норвежского драматурга в контексте ницшеанского культа сверхчеловека еще приходит в голову, но в контексте философии Серена Кьеркегора - почти никогда. А между тем едва ли все пьесы Ибсена могли бы служить своеобразной драматургической иллюстрацией к трудам предтечи европейского экзистенциализма.

Все они о том, как в борьбе с царящими в обществе предписаниями человек пытается встать над толпой и познать свое подлинное предназначение. Все герои Ибсена - бунтари, идущие наперекор устоям, причем не только политическим ("Враг народа"), но и семейным (Нора ради обретения самой себя бросает аж трех детей), да и простым человеческим. В написанной незадолго до "Пера Гюнта" пьесе "Бранд" священник самоотверженно ведет людей к сияющим вершинам, не особенно заботясь о том, что они по дороге мрут как мухи. Или в процессе жизни ты обретаешь свою самость ("экзистенцию"), или обречен влачить "неподлинное" существование.

Так вот, если оценивать героев по своеобразной шкале Ибсена, выясняется, что именно Пер Гюнт - едва ли не единственный безусловно отрицательный протагонист его пьес. Драматическая поэма, действие которой охватывает полвека и разворачивается в разных уголках земного шара - от волшебной страны троллей до пустыни Сахара, - рассказывает о том, как фольклорный герой (в трактовке Ибсена недюжинный от рождения человек) НЕ обретает самого себя. С деревенскими парнями он деревенский парень (хоть и шкода), с троллями - тролль, с финансистами - финансист, в Норвегии - норвежец, в Марокко - марокканец. Он так и не смог "быть самим собой" - эти слова повторяются в пьесе навязчивым рефреном. Он подлежит переплавке, ибо он ни то ни се - даже полноценным грешником стать не сумел.

Логично было бы предположить, что Марк Захаров, расслышав этот лейтмотив пьесы, поставит спектакль об истинном герое нашего времени - человеке без свойств, о гибели личности в постиндустриальном обществе, о превращении ее в набор социальных функций (актуальнейшая, надо сказать, тема). Ничуть не бывало... Премьера "Ленкома" лишена и какой бы то ни было актуальности, и всяких примет политической сатиры, хотя уж ее-то из "Пера Гюнта", в котором высмеяно все на свете - от диковатого Востока до прагматичного Запада, - изготовить было легче легкого.

Громоздкая и многонаселенная драма Захаровым изрядно сокращена и превращена в энергичное, динамичное, насыщенное песнями, плясками, шутками-прибаутками, в общем, всеми ленкомовскими стилевыми приметами шоу. В условной декорации (Алексей Кондратьев тут без особого успеха попытался притвориться Олегом Шейнцисом), в условных костюмах (они иногда уж очень отдают провинциальным ТЮЗом) артисты "Ленкома" весело скачут по сцене, а сидящий справа живой оркестрик бодро им аккомпанирует.

Виктор Раков в роли короля троллей немножечко комикует, Сергей Степанченко в роли норовящего переплавить Пера Гюнта Пуговичника поддает фирменной ленкомовской иронии, Александра Захарова (мать Пера Гюнта - Озе) демонстрирует ужимки, запомнившиеся зрителям еще со времен фильма "Формула любви", но с тех пор несколько обветшавшие. Первый акт спектакля, в сущности, можно отрецензировать одной фразой: про что - непонятно, но танцуют хорошо. Зато во втором акте из-под фирменных ленкомовских кунштюков начинает робко пробиваться замысел режиссера.

И становится ясно, что Пер Гюнт для Захарова - не типический герой, которого он хочет разоблачить, а скорее альтер эго режиссера, прошедшего большую часть земного пути и вдруг задумавшегося о ценности суеты (о веселой молодой гульбе, диссидентских поползновениях, экзотических впечатлениях), которой этот путь был выстлан. Главного героя в спектакле "Ленкома" играет Антон Шагин, и играет не просто хорошо, а как-то самоотверженно.

После Евгения Миронова на нашей сцене, пожалуй, не появлялся артист, обладающий такой, как у Шагина, техникой, так владеющий своим психофизическим аппаратом. Но если в первой части спектакля выполняемые им головокружительные кульбиты кажутся пусть эффектным, но трюкачеством, то во второй части ему удается в конце концов выйти на ту интонацию абсолютного отчаяния, которая, как можно догадываться, и была важна для постановщика.

Худрук "Ленкома" явно собирался поставить серьезный спектакль об извилистом жизненном пути, который ведет в никуда. А все аттракционы, песни-пляски и прочую сценическую кутерьму нагромоздил на сцене по привычке. Кутерьма радует, но не сильно впечатляет. Зато несколько исповедальных нот спектакля для меня лично - безусловное оправдание этого очередного бодрящего и веселящего ленкомовского действа. В нем Марк Захаров, как и завещал великий Ибсен, попытался хотя бы на время перестать быть руководителем успешного театра и стать самим собой - немного уставшим от жизни и, подобно большинству из нас, так и не разгадавшим ее тайны человеком.

Комментарии
Прямой эфир