Известинский взгляд на роман "След в след"
Однако, чтобы уравновесить эмоции, можно предложить другую цепочку фактов, правда, они связаны с именами знаменитых личностей, которые теперь тоже принадлежат истории.
Газета щедро отметила два юбилея. 75-летию Мстислава Ростроповича были посвящены фестивали и концерты в стране и мире, в Москве и в Баку, на родине великого музыканта. В те же дни исполнилось бы 70 лет еще одному славному сыну отечества, в свое время вынужденно оказавшемуся за его пределами, - кинорежиссеру Андрею Тарковскому. Эту дату "Известия" отметили теплыми воспоминаниями друга его семьи, киноведа Ольги Сурковой "Андрей Тарковский любил дни рождения"...
В этот же ряд можно поставить напечатанное в нескольких номерах "Известий" сообщение о конкурсе на памятник лауреату Нобелевской премии Иосифу Бродскому, еще одному великому изгнаннику родины. Его предполагалось установить на Васильевском острове в Санкт-Петербурге. Конкурс давно прошел, известны победители. Памятника до сих пор нет. "Вернуться суждено мне в эти камни", - писал поэт. Пока не суждено...
И все же есть главная причина моего возвращения к вчерашнему обзору - заметки литературного обозревателя "Известий" десятилетней давности Юлии Рахаевой "История с литературой" - ее отклик на новый роман писателя Владимира Шарова "След в след". Мне захотелось процитировать его, и вы сейчас поймете почему. Итак, отрывок из рецензии в номере от 2 апреля 2002 года:
"В августе 1946 года герой романа, демобилизовавшийся корреспондент фронтовой газеты, прибывает в Москву. В конце сентября ему предлагают стать корреспондентом "Известий", а через какое-то время он получает ответственное задание - рассказать о нелегком труде сексота. У журналиста ничего не получается, пока его не озаряет: нужен "живой, настоящий, из плоти и крови секретный сотрудник". Его начальству мысль кажется дикой, кощунственной, но органы неожиданно идут навстречу, дело сдвигается с мертвой точки - и вот 30 марта 1947 года появляется публикация, которая вызывает шквал писем, а ее герой становится чуть ли не национальным героем...
Не помню, в какой момент у меня появилась идея пойти в библиотеку, взять подшивку (то, чем я теперь в течение пяти лет занимаюсь в Историческом клубе. - С.С.) и, как говорится, поверить алгеброй гармонию. Вот тот самый номер, за 30 марта 1947 года. Та самая вторая страница. Естественно, ничего похожего на очерк о солдате невидимого фронта Константине Кострюкове. Но я неожиданно получила больше того, на что рассчитывала.
Подлинная вторая страница оказалась настолько интересной, что о ней захотелось рассказать подробнее. Слева сверху - огромная статья звеньевого колхоза "Байкал" Героя Социалистического Труда Петра Вариводы "За высокий урожай яровой пшеницы" с врезом консультанта-академика Т.Д. Лысенко. Сверху справа, в разделе "Критика и библиография" - статья Б. Ярустовского "Отстающий журнал" - о журнале "Советская музыка". Лишь одна цитата: "Журнал старательно избегает освещать значительные явления массовой музыкальной жизни Советской страны...". Внизу информация о состоянии библиотечного дела в Карело-Финской ССР, о восстановлении разрушенного хозяйства и ликвидации последствий фашистской оккупации в Эстонской ССР... Посередине - длинная колонка, в которой много всякого-разного. В одной из заметок фигурирует С.И. Вавилов, который "указал на необходимость улучшения оформления книг". В другой сообщается о постановке спектакля "Русский вопрос" в Театре имени Ленинского комсомола с И. Берсеневым, Б. Плотниковым и В. Серовой. На реке Миасс закончено сооружение Аргазинского гидроузла. В Сланцах восстановили разрушенную немцами шахту N 1. В Литве строятся 16 маслодельных заводов... В архиве журнала "Русская старина" обнаружили неопубликованное письмо Белинского. Закончено восстановление Гродненского завода детских велосипедов.
В рубрике "По следам выступлений "Известий" рассказывается о принятых мерах после публикации фельетона о злоупотреблениях на Тосненском авторемонтном заводе Ленинградской области. Кто-то снят с работы, против нескольких персонажей возбуждены уголовные дела. Вот она, сила печатного слова! Жизнь, как всегда, оказалась не менее интересной, чем литература".
Вот вам и светлое - аж 60 с лишним лет назад...
