Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Еврокомиссия не намерена обсуждать с Орбаном итоги визитов в РФ и Китай
Мир
Глава МВД Финляндии назвала условие для открытия границы с Россией
Мир
Эрдоган заявил об отсутствии у Запада приемлемого результата по Украине
Общество
В Росавиации сообщили, что разбившийся SSJ-100 летел по утвержденному плану
Общество
Синоптики пообещали москвичам жару до +31 и кратковременные дожди 13 июля
Мир
Guardian сообщила о посещении Зеленским Великобритании после саммита НАТО
Происшествия
Обломки рухнувшего SSJ-100 раскидало на площади примерно 1 тыс. кв. м
Мир
Избранный президент Ирана Пезешкиан назвал Россию ценным стратегическим союзником
Мир
Ермак допустил снятие НАТО ограничений на удары вглубь России
Мир
NYT узнала о заморозке спонсорами демократов $90 млн из-за Байдена
Мир
Эрдоган рассказал о переговорах с Путиным и Зеленским о зерновом коридоре
Мир
КНДР осудила итоговую декларацию саммита НАТО в Вашингтоне
Мир
Кеннеди-младший заявил о возможности начала ядерной войны из-за действий США
Наука и техника
SpaceX не смогла вывести на орбиту спутники Starlink из-за сбоя
Общество
Псковские власти заявили о подготовке ПВР для депортированных из Латвии россиян
Спорт
Медведев объяснил свои крики в адрес судьи в полуфинале Уимблдона-2024
Спорт
Российский боксер Муслим Гаджимагомедов завоевал титул чемпиона мира WBA

Путешествие в собственное прошлое

Сегодня люди уже не хотят быть безродными. В архивах не протолкнуться, на телевидении специально нанятые архивисты раскапывают истории рода модных персон, возрождается традиция дворянских балов, плодятся генеалогические общества, интернет пестрит предложениями обеспечить клиента историей его рода да хоть от самого Рюрика.
0
Иллюстрация: Константин Валов
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Архивная работа сродни детективному расследованию - свидетельские показания, улики и дедуктивные выводы должны в конце концов лечь на свои места плотно и без зазоров, как в пазле. Еще каких-то двадцать лет назад мало кто брался исследовать свою родословную - искры интереса к отеческим гробам власть гасила немилосердно, в результате миллионы исторических цепочек были разорваны - и многие навсегда. Теперь снова сын за отца в ответе, а за деда тем более.

По рюмочке за предка

Бабка моя нрава была гордого, неукротимого, до конца своих дней отличалась редкой независимостью в суждениях, даже арест в 37-м и годичная отсидка в Лефортовской тюрьме не погасили ее врожденной гордости за свой род и нескрываемых симпатий к белому движению, в частности. Она с нежностью вспоминала своего брата Коку, Конкордия, который, по ее словам, был адъютантом генерала Мамонтова, отступал с ним до Крыма, а в 30-е годы его видели в Париже...

Интерес к истории семьи возник у меня рано, лет в 14-15. Бабушка, урожденная Ульянинская, была еще жива, был жив отец, человек удивительного любопытства к жизни, блестяще образованный филолог и журналист. Тогда-то вместе с отцом мы и составили на тетрадном листе первую простенькую родословную: даты, имена и семейные полулегенды, которые сохранила бабушкина память.

Однако почти три десятка лет зерно интереса к истории рода прорастать не торопилось. Смутно осознавалось как некая отдаленная необходимость: хорошо было бы выяснить, разобраться, посидеть в архивах. Но как и с чего следует начать? Жизнь тем временем закладывала лихие повороты, не давая времени сосредоточиться. И вот "земную жизнь пройдя до половины" я почувствовала: время пришло. Если не я - то кто? Если не сейчас - то когда?

Первые уроки архивной работы преподал мой друг, профессор-физик, для которого генеалогия стала главным интересом. Отлично помню несказанное ощущение совершенного открытия, когда мы с профессором, изучая списки голосовавших в Государственную думу в 1906 году, выпивали по рюмочке коньячку за каждого обретенного предка.

Если б не пожар 1812 года

Мою задачу отчасти облегчил тот факт, что все московские, тульские, сумские, читинские, парижские Ульянинские - родственники: все огромное генеалогическое древо разветвилось от общего предка - Дмитрия Родионовича Ульянинского, отец которого, Родион Никитин, 1730 года рождения, был священником в селе Ульянино неподалеку от Коломны. Его единственный сын Дмитрий (1756-1824) окончил Коломенскую духовную семинарию, где и получил, по тогдашнему обычаю, новую фамилию - по названию родного села. "Откуда родом?" - "Из Ульянина". - "Ну, будешь Ульянинским".

В результате новоиспеченный Ульянинский, выражаясь современным языком, сделал неплохую карьеру: окончил Славяно-греко-латинскую академию, выучил семь языков, служил переводчиком при синоде, а позже приказом Екатерины II был назначен директором Московской синодальной типографии. Кстати, он перевел на русский язык Лествицу преподобного Иоанна (Лествичника) - самую распространенную книгу традиционного монашеского обихода.

С розысками свидетельств о жизни этого Ульянинского связана забавная история. В архиве я заказала копии документов о московском доме Дмитрия Родионовича, который стоял некогда в Новинской части, в приходе церкви Николая Чудотворца, что на Щепах, - теперь там станция метро "Смоленская". Спустя несколько дней - звонок из архива: дело, барышня, идет о городской застройке, а потому вам необходимо предъявить разрешение от нынешнего владельца дома. Странное чувство: не сгори дом в московском пожаре 1812 года, возможно, его владелицей была бы я...

Смерть библиофила

Зимой 2007 года Бог, случай и свободное время направили меня в архив Тульской области. Смутно помнилось мне, что где-то у Тургенева упоминался сосед его, помещик Ульянинский, ходивший с ним на охоту. Четыре часа в промерзшей утренней электричке, краткий визит в крохотный читальный зал архивов и - полное разочарование! Дела можно лишь заказать, ждать две недели (а азарт, а нетерпение?!), да и привезут ли - архивы в плачевном состоянии, в мороз из-за ветхости документов перевозка запрещена. Через две недели я поехала по знакомому маршруту и - вот награда! Передо мной на столе - три дела. Больше 150 лет они ждали меня - на листке требования ни одного имени. В этот момент я ощутила сразу и счастье, и удивление, и предвкушение, и даже страх.

Речь о правнуке первого Ульянинского - Дмитрии Васильевиче (1861-1918), владельце уникальной частной библиотеки, трехтомный каталог (325 нумерованных экземпляров) которой - предмет вожделения книголюбов.

Гимназистом он провел одно лето в Ясной Поляне, занимаясь со старшими детьми Льва Толстого. Существует и письмо Толстого Ульянинскому. Жил замкнуто и одиноко, одержимый одной страстью - книгой. Среди тогдашних библиофилов ходили фантастические рассказы о его книжном богатстве и сверхъестественном знании русской книги. После революции, лишившись казенного места и квартиры в "Доме уделов" - старинном ампирном особняке с колоннадой, и поныне стоящем на возвышенной стороне Гоголевского бульвара, - а тем самым и возможности сберечь коллекцию, Дмитрий Васильевич покончил с собой, бросившись под поезд.

Каторга и ссылка

Троюродный брат Дмитрия Васильевича, еще один правнук Дмитрия Родионовича, Николай Юрьевич Ульянинский тоже был библиофилом - к 1917 году его личная библиотека достигла 25 тысяч томов. А его родной брат Веничка - Вениамин Юрьевич был сослан в Сибирь за участие в 1905 году в восстании Ростовского гренадерского полка. Он отбывал каторгу в знаменитом Александровском централе под Иркутском и был освобожден Февральской революцией. Говорят, в холодные и голодные революционные годы Николай Юрьевич, зябко потирая руки, фыркал: "Это все наш Веничка устроил!" После возвращения в Москву Вениамин Юрьевич работал в редакции журнала "Каторга и ссылка" - делился, так сказать, опытом.

Но самым знаменитым представителем этого рода в ХХ веке был, пожалуй, их племянник Сергей Александрович Ермолинский (1900-1984), близкий друг Михаила Булгакова. Правда, за эту дружбу он заплатил годами тюрьмы и ссылки, зато именно ему мы во многом обязаны первой сенсационной публикацией "Мастера и Маргариты". И не только. Сергей Ермолинский - автор сценариев классических советских фильмов: "Машенька", "Поднятая целина", "Неуловимые мстители" и многих других.

Все эти люди для меня теперь не просто имена, они живые, близкие. Кого-то могла и успеть застать в живых, но не случилось, разминулась. Опоздала, например, встретиться с родной племянницей бабки - дочерью того самого брата Конкордия, что сгинул с Мамонтовым. Оказывается, жила в Москве, и жила, вероятно, "тихо", что немудрено, имея такого-то отца! А умерла всего 10 лет назад.

Слово - паспортисткам

Сейчас, спустя пять лет после начала разысканий, могу сказать с уверенностью: семейные мифы и легенды не лгут. Людская память оказывается значительно более цепкой и долговременной, чем можно предположить. Ядро расследования служит магнитом, притягивающим факты, книги, людей, заметки, впечатления. Многое из нужного материала оказывается под рукой в буквальном смысле слова - в твоей собственной библиотеке или у друзей. Все возникает в свой час, вдруг оживают давно ушедшие люди, начинают пульсировать жизнью старые документы. Логика исследования начинает вести тебя сама. В определенной степени это азартная игра, здесь немаловажен "старательский фарт", удача, зато "приз" дает колоссальный эмоциональный заряд.

Я благодарна судьбе за тех людей, которые вовлеклись в орбиту моего исследования, - людей, помогавших мне бескорыстно. Всех, от работников архивов до служащих контор московских и парижского кладбищ и паспортисток ДЕЗов. Непросто было с паспортистками! Поди объясни, что история квартиры и данные давних ее обитателей нужны для родословных поисков, а не для квартирных афер. Но убедить удавалось, люди проникались моим азартом, спускались со мной в подвалы домовых архивов, листали ветхие домовые книги, радовались за меня, когда находили нужное! Без всех этих людей я бы ни за что не написала свою книгу о роде Ульянинских. Впрочем, мой поиск не закончен. На днях собираюсь в "прапрапрародное" село Ульянино. И в село Покровское, что на Раковке, надо заехать. Что там, как?

Комментарии
Прямой эфир