Про печное отопление

В этом году в деревне Таловка где-то в трехстах километрах от Москвы тремя местными жителями стало меньше.

Толстая девушка Света, которая теперь работает охранницей в московской больнице, уехала оттуда вместе с мужем-строителем и ребенком-дошкольником.

Толстая девушка Света и ее муж - это такая шукшинская семейка упрямых чудиков, которые очень любят свою деревню и готовы были жить в ней, игнорируя все блага современной цивилизации.

Даже если бы пришлось возить ребенка в школу за 20 километров на школьном автобусе. Даже если надо постоянно мотаться в Москву на заработки, что они и делали последний год после того, как закрылось местное предприятие.

В общем, толстая девушка Света и ее муж готовы были сидеть в своей Таловке, как в Брестской крепости - до последней капли крови.

Но пришлось уехать. Потому что у них в доме - печное отопление.

Нет, Света с мужем не пижоны. Печь их ничем не смущает, скорее наоборот - они ею гордятся. Когда в гости приезжали родственники из города, они устраивали психологические бои за право на ней спать. Но у любой современной печи есть один недостаток - она убивает деревню. Да, именно так - берет и убивает. И не только деревню, но и крупные села и даже мелкие районные центры.

- В последние годы у нас очень много народу из-за печей эмигрировали, - рассказал мне еще год назад Сергей Шустров, предприниматель из городка Максатиха Тверской области. - Только на нашей стороне таких человек пять-шесть, а сколько на том берегу Мологи - не знаю.

Я тогда как-то не придал значения этим словам. А теперь вот увидел живого печного эмигранта, вспомнил и снова позвонил в Максатиху, чтобы продолжить этот разговор.

- Да, работы нет, но это не самая большая проблема, - пояснил Шустров. - Можно ездить в Тверь, можно в Москву вахтовым методом. Тяжело, муторно - но терпимо. В конце концов снимать квартиру в Твери, а тем более в Москве обойдется дороже. Но это ты, городской, думаешь, что вот съездил на десять дней в Москву, положил там в какой-нибудь квартире плитку, вернулся к себе в Максатиху, хлопнул дверью и лег спать. И, наверное, в правительстве так же думают.

А здесь у нас газа нет и все частные дома - на печном отоплении. И это значит вот что: приезжаешь ты домой, а дома - минус десять.

Печь - это не только элемент деревенской романтики.

Печь - это такая зараза, которую в холодное время года все время надо топить.

Печь - это парализованная старушка, которую больше чем на три дня одну дома не оставишь. Каждый раз протапливать замороженный дом с нуля - на это уйдет уйма времени и дров, но дело даже не в этом.

Дом, который за зиму будет двадцать раз заморожен и разморожен, долго не протянет. Бревна рассыхаются, кирпичи трескаются. Любой деревенский или даже полудеревенский житель знает: если дом разморожен, будет правильней не растапливать его до весны.

В общем, покатались Света с мужем в Москву год и яростно задумались о том, как жить дальше.

А жить им приходилось так. Раз в три дня стартовали в Москву на поезде. Ребенка по дороге на станцию забрасывали немощной бабке в соседнюю деревню. Пока родители пахали в Москве, изба выстужалась. Потом обратно на поезде, к бабке за ребенком и - домой в ледяную пещеру.

Первую ночь спишь, как на улице, а только изба как следует протапливается - пора снова в Москву. От регулярной разморозки бревна трещат, дом портится, и в итоге такие отхожие промыслы получаются слишком накладными.

- Был бы газ - совсем другое дело, - вздыхает Света. - Сделал температуру такой, чтобы в доме было +5 и уехал. Вернулся - добавил температуры и через час ты уже в человеческих условиях. Если бы наш поселок газифицировали, мы бы ни за что не уехали.

Теперь Света с мужем живут в вонючей Москве, на жизнь им остаются те же деньги, что и в Таловке, за вычетом расходов на дорогу, они снимают комнату в Бибиреве, ругаются с ненавистными соседями, скучают по огороду, соснам, реке, и ребенок каждый вечер видит перед собой несчастных родителей.

- Когда мы уезжали, думали, что это временно. Перезимуем и вернемся. Но чем дольше мы здесь живем, тем больше понимаем, что вернуться не так-то просто.

Эта комната - та же печь. Если на лето отсюда съехать, это выйдет дороже, чем оставаться. Чтобы потом осенью новое жилье найти, придется заново риэлтора нанимать, кучу времени потратить, пока найдешь подходящий вариант, да и барахла здесь скапливается за зиму столько, что вывезти его можно только на автомобиле, а у нас его нет.

В общем, кажется, мы влипли.

И таких влипших - многие-многие тысячи. Большие города переполнены людьми, как спасательные плоты жертвами кораблекрушения. И слишком многие едут в мегаполисы не покорять их, а покоряться.

Я не был в Таловке и не знаю, почему там нет газа. Я верю Светлане, что это достаточно большой поселок, чтобы его имело смысл газифицировать.

И еще я встречал очень много других похожих поселков, в которых мне главы местных сельсоветов шепотком объясняли, почему они до сих пор живут на дровах.

- Ты поинтересуйся, как тут лесной бизнес устроен, - заговорщицки вздыхали главы.

- Уже интересуюсь. Расскажите.

- Очень просто. Почти весь лес в области сдан в аренду фирме, у которой, кроме стула, стола и шариковой ручки, нет ничего, но за которой стоит наш уважаемый губернатор.

Эта фирма накручивает себе большую маржу фактически ни за что - и продает делянки тем, кто реально работает с лесом, у кого есть техника, транспортный парк, лесопилки.

Дрова - это, конечно, не главный источник прибыли в лесном хозяйстве, но все-таки вполне ощутимый. И вот теперь скажи - будет ли заинтересован наш губернатор газифицировать свою область? А?

Но к чему все это? Почему меня так возбудил этот фактор печной эмиграции? Ну, подумаешь - не учтенная никем деталь современной российской действительности. Мало ли их - не замеченных.

В том-то и дело, что слишком немало. Чересчур немало. При таком количестве "неучтенки" страна эффективно развиваться не может.

Недавно мне в руки попалось исследование под названием "Российская провинция и ее обитатели", сделанное специалистами фонда поддержки социальных исследований "Хамовники". Первое предложение этого текста звучит так: "Одну из ключевых проблем осмысления происходящего в современной России, на наш взгляд, представляет дефицит неакцентуированных описаний и неоценочных знаний о жизни населения".

Все-таки социологи - очень интеллигентные люди. Я бы на их месте выразился бы более доходчиво.