Уинстон Черчилль и Зоя Космодемьянская
В это время Англия, переживавшая ужасы немецких бомбардировок, вела войну на два фронта вдали от своих островов - против фашистской Италии на африканских берегах Средиземного моря и против милитаристской Японии в далеком Тихом океане. Призвав соплеменников сплотиться перед выпавшими на их долю испытаниями, Черчилль примером мужества назвал Россию и сделал несколько признаний, которые стоит напомнить сегодня, когда на Западе предпринимаются попытки пересмотреть результаты кровопролитной войны, умалить победную роль в ней СССР.
"Россия, - сказал Черчилль, - получив удары, которые, как друзья опасались, а враги надеялись, окажутся для нее смертельными, благодаря упорному национальному единству и несгибаемому духу добилась замечательного поворота..."
Он имел в виду декабрьскую победу Красной Армии - разгром немецких войск под Москвой. Документальный фильм под таким названием в феврале вышел на экраны столицы. Он поднимал дух, укреплял веру в большую победу, помогал забывать о лишениях. Евгений Кригер писал в эти дни в газете: "Москва верила в силу фронта, фронт верил в силу Москвы, и они победили - армия, столица, народ. Теперь они увидят себя в этом фильме. Их увидит мир".
Мир увидел. Черчилль воскликнул в своей речи: "Русские армии не были разгромлены. Ленинград и Москва не взяты... Русские армии победоносно продвигаются, изгоняя подлого захватчика с родной земли, которую они так защищают и так любят". И тут же сделал важное признание: "Принимая во внимание все, что сделала Россия для поражения Гитлера в интересах общего дела, мы сделали для нее совсем немного". До открытия второго фронта оставалось больше двух лет (войска союзников высадились в Нормандии в июне 1944 года). Ссылаясь на собственные проблемы, Англия, как и другие союзники, не торопилась бросаться в схватку с Гитлером, приближая победу чужими руками.
Но в феврале 1942 года Черчилль изумленно констатировал: "Гитлер пока нашел в России только беду поражения, позор неслыханных преступлений, избиение или гибель миллионов германских солдат и ледяной ветер, веющий над русскими снегами". Зверства фашистов на оккупированных территориях, их гибель в русских снегах - все это живописали неутомимые спецкоры "Известий". Главной же темой оставались защита родины и любовь к ней, о чем говорил Черчилль. 17 февраля в одном номере с его речью был напечатан указ о награждении партизан, "отличившихся в борьбе в тылу против немецких захватчиков", - 277 имен. Отдельно - указ о присвоении звания Героя Советского Союза партизанам Гурьянову М.А., Космодемьянской З.А., Кузину И.Н.
Имя 18-летней московской школьницы Зои Космодемьянской в свое время было легендарным. Нынешним ее сверстникам оно, увы, незнакомо, наше поколение на нем воспитывалось. Два других героя остались в тени мученической смерти Зои. Штурман речного пароходства Илья Кузин в первые дни войны ушел в партизаны и прославился как выдающийся взрывник. К январю 1942 года на его счету было 150 взрывов в расположениях немецких частей. Кузин прошел всю войну и умер в 1960 году.
О Михаиле Гурьянове, до войны председателе райисполкома в подмосковном поселке Угодский Завод, рассказала в очерке "Герой народа" ("Известия", 18 февраля) Татьяна Тэсс. Он сражался в партизанском отряде и однажды организовал нападение на фашистский корпус, захвативший его поселок. Сам Гурьянов участвовал в штурме здания райисполкома, где был штаб корпуса и жили немецкие офицеры. Партизаны уничтожили тогда свыше 600 солдат и офицеров, 80 машин, 4 танка, взорвали склад горючего... С победой возвращались в лес, но Гурьянов попал в засаду. Его тяжело ранили в ногу, схватили, привели в поселок. "Его пытали. Длинные сильные руки его жгли раскаленным железом. Его били железным прутом по голове. Ему прижигали лоб... Он молчал". Его повесили на глазах у людей на телефонном проводе, привязанном к балке балкона его бывшего кабинета в райисполкоме. Перед смертью Михаил Гурьянов успел крикнуть: "Смерть фашизму! Да здравствует наша родина!"
...В мае 1945 года Черчилль мог отметить нашу Победу рюмкой армянского коньяка (который очень любил). Может, так и было, но меньше чем через год он произнес в американском Фултоне речь, давшую старт "холодной войне". Слова о несгибаемом духе русского народа улетучились из его стареющей памяти.
istclub@izvestia.ru
