Сами себе немножко историки
Почти как всякая русская страсть, увлечение историей вскоре вылилось в формы слегка фарсовые. Вдруг объявилось несметное число столбовых дворян и убежденных монархистов, еще не успевших сжечь партийные и профсоюзные билеты. По улицам фланировали ряженые, натянувшие, по тогдашнему грубому выражению, казацкие штаны с лампасами прямо на советские кальсоны.
С годами столь экстравагантная страсть к освоению исторического наследия постепенно сошла на нет. Точнее, приобрела новый характер. Любителей уличных карнавалов сменили господа весьма корректного, а то и снобистского вида. Сочинители, политологи, общественные деятели, различные любители публичных выступлений. Все они, представляясь собранию, не упускают случая скромно, но многозначительно отрекомендоваться: историк. О разного рода телевизионных передачах не приходится и говорить. Исторические дебаты отчасти восполняют отсутствие злободневных политических дискуссий, отчасти развлекают зрителей в манере типичных для нашего времени шоу.
Ну что ж, спишем это на счет жанровой специфики. Хуже другое: удручающая необъективность "историков".
Коммунисты удивительным образом не помнят ни окаменелых советских очередей, ни пустых магазинов, ни беготни за дефицитом, ни всей убогой тогдашней цивилизации.
Либералы брезгливо отказываются понимать, о каких таких "лихих девяностых" идет речь.
Подобная избирательная память простительна частному лицу, но не специалисту, полагающему себя историком.
В чем вообще заключен основной, сокровенный смысл данной специализации? Историю, простите мне эту неоригинальность, изучают для того, чтобы уразуметь суть явлений, политических, экономических, социальных, психологических, их неизбежную сцепку и роковую зависимость друг от друга, ту несомненную очевидность, что все со всем связано. История - многожильный провод, утверждал Юрий Трифонов, и вытягивать из него только одну, удобную для вашей концепции жилу - значит неизбежно искажать картину мира.
Этой осенью в Берлине открыли экспозицию "Гитлер и немцы". Если помните, именно немцев нам как раз то и дело ставят в пример, они, мол, нацизм настолько преодолели, что даже вспоминать о нем не хотят, не то что его изучать. Как видим, все же изучают. Потому что иначе нацистский фантом не изгнать из германского сознания. А изгонять его приходится не одними проклятиями и разоблачениями, но именно постижением того трагического парадокса, почему самый высокодуховный народ Европы пленился самыми подлыми аргументами самого в современной истории безжалостного негодяя. Может, не так уж прост и однозначен был этот негодяй? Может, знал он какие-то слабые струны своего высокодуховного народа? Может, записные демократы как раз этими струнами и пренебрегли, не пожелав задуматься, к чему это высокомерное пренебрежение приведет?
Если бы мы дали себе труд всерьез задуматься над природой сталинского мифа, над его живучестью и обидной способностью к возрождению, то, уверен, нанесли бы сталинизму тем самым гораздо более чувствительный урон, нежели беспрерывной истерикой и стенаниями по поводу несовершенств собственного народа.
Открыть общественную жизнь с абсолютно чистого листа, будто именно с нас и началась история, не получается никогда. Поразительным образом массовое сознание не принимает одни новации, а с другими сживается, совмещает старое и новое, отмененное с возвращенным, забытое с незабываемым - на том естественном основании, что все это было "с нами и со страной", запечатлено торжественными буквами на скрижалях и зарубками на сердце.
И нет в этом никакой шизофрении, как принято теперь высокомерно шутить. Шизофрения как раз в ином - вообразить улицу Истории, застроенной в одном-единственном архитектурном стиле. Неважно, в сталинском ли ампире или в лужковском рококо.
