Изумруды Ахмад-шаха
Порой, когда этот помятый серенький конвертик попадается под руки, я осторожно его раскрываю и высыпаю на письменный стол горстку серовато-зеленых невзрачных матовых камушков размером от мелкого гороха до кукурузного зерна. Это изумруды - сырые, необработанные, да и весьма низкого качества. Но мне они очень дороги. Они из печально-известного кровопролитными боями Панджшера, из тайных копей одного из самых известных афганских полевых командиров - Ахмад-шаха Масуда...
Апрель 1982 года. До вывода из Афгана "ограниченного контингента" советских ВС - частей и приданных подразделений 40-й армии - еще долгих семь бесперспективных и тягостных лет. К тому времени я проработал в Кабуле собкором "Известий" чуть меньше года. Известинский офис стоял на дороге, ведущей в Минобороны ДРА и штаб 40-й армии, расположившийся во дворце Тадж Бек. Многие знакомые офицеры из разных подразделений нередко по дороге в штаб останавливались в нашем корпункте "на рюмку чая" (однажды за столом в день моего рождения собралось аж восемь генералов). Так что я, что называется, был в курсе разных ожидаемых событий. И армейские и спецназовские офицеры частенько прихватывали меня с собой в поездки по афганским провинциям.
Подружился я и с начштаба дивизии ВДВ полковником Анатолием Яренко, человеком ярким, отважным, даже авантюрным. Как-то мимоходом он сообщил, что готовится операция по высадке десанта в отрогах Гиндукуша - в Панджшерское ущелье, вотчину и укрепрайон отрядов моджахедов Ахмад-шаха Масуда, которые постоянно нападали на гарнизоны, конвои, устраивали засады на дорогах.
Я долго уговаривал полковника взять меня в операцию. Помогли подполковник Эдуард Беляев и капитан Владимир Крипченко, сотрудники газеты ТуркВО, которые часто прилетали в командировки в Афганистан и обычно останавливались в корпункте "Известий". Вот и на этот раз они оказались в Кабуле. Втроем мы убедили Яренко, что пресса не будет помехой в намечавшейся операции, и он договорился о нашем участии в десанте с командиром дивизии Героем Советского Союза генералом Альбертом Слюсарем.
...Всем журналистам - Беляеву, Крипченко и мне - выдали полную экипировку офицера-десантника, включая гранаты и "калаш", и мы загрузились в вертолеты вместе с бойцами полка. Лететь примерно 70 км на север от Кабула. С рассветом длинная "гусеница" Ми-8 уже крутилась грозной каруселью над местом высадки в Панджшерской долине. Вертолеты один за одним снижались на пятачок ущелья в долине горной реки. На высоте метра в полтора мы выпрыгивали из машин и, приземлившись, гуськом, согнувшись в три погибели, бежали к прибрежным кустам. Высадились без потерь, хотя и слышали пулеметные очереди...
...На третий день операции Яренко с загадочной улыбкой сообщил, что сформировал отряд для рейда к изумрудным копям Ахмад-шаха. Поведет группу проводник из местных. Понятное дело, журналисты напросились на участие в этом рисковом предприятии. По разведданным и сообщениям иностранных СМИ было известно, что Ахмад-шах закупает оружие и снаряжение на алмазы и изумруды, которые добывает в Панджшере.
Уже в сумерках отряд (десятка три бойцов), предварительно подвязав все, что могло звякать, брякать или стучать, преодолел брод и стал подниматься по узенькой тропке ущелья, все выше взбираясь над шумевшей внизу речкой. Рядом вышагивал ослик, которого нагрузили минометом. Часа через полтора в непроглядной темноте каменистая тропа стала совсем узкой, слева каменная стена уходила высоко вверх. Шли в полном молчании, редкие приказы остановиться и замереть передавались знаками или шепотом по цепочке. Вдруг прошла команда залечь, прижавшись к стене, и приготовиться к бою. Защелкали затворы. Откуда-то сверху полетели камни, но достигая дна, они взрывались. К счастью, карниз, по которому мы шли, оказался в мертвой зоне, гранаты нас миновали...
Под утро отряд вброд перебрался через горный поток. Беляев, подвернувший ногу на тропе, ехал на осле, а миномет несли бойцы. Проводник ночью сбежал. Отряд разделился на две группы. Начался длинный подъем по склону горы. Когда наша группа, которую возглавлял Яренко, поднялась на вершину, на склоне соседней уже шел бой, автоматные и пулеметные очереди вспарывали тишину гор. "Изумруды там, - махнул рукой в ту сторону полковник, - в шурфах и пещерах". Бой шел весь день, к ночи наша группа заняла пещеру на другой вершине. Днем было жарко, а к ночи с заснеженных ледников Гиндукуша подул пронизывающий холодный ветер. Однако зажечь костер было нельзя, даже фонарный проблеск тут же вызывал огонь "духов".
Утром прилетели вызванные Яренко "вертушки", их четко навели на очаги сопротивления, заодно нам скинули канистры с водой и продовольствие. Мы полезли по склону "изумрудной горы". Там-то в старых шурфах я и наскреб горсть зеленых камушков. А разведчики нашли-таки изумрудные пещеры Ахмад-шаха Масуда.
