"Интернационал" на фоне голода
7 ноября, в день четвертой годовщины Октября, в Большом театре на главной оперной сцене страны состоялось необыкновенное действо - первое сольное выступление знаменитой американской танцовщицы Айседоры Дункан. Приехав в измученную гражданской войной, но выстоявшую Россию на излете всемирной славы (ей было тогда 44 года), Дункан, экспрессивная актриса и женщина, безоглядно поверила в силу революционного искусства и решила помочь его становлению, отважившись на создание в голодной стране Великой Школы танца для детей победившего пролетариата. Реализовать, как задумывалось, полубезумную в тех условиях идею не удалось, но в политическом эффекте от выступлений знаменитой американки в России сомневаться не приходилось, он был безошибочно использован большевиками.
"Известия" в праздничные дни (7-го и 8-го) не выходили, зато на следующий день музыкальный критик Уриэль выступил с пространной рецензией на моноспектакль Дункан. Программа состояла из трех частей. В первой Айседора станцевала... Шестую симфонию Чайковского. "Патетическая ритмика Дункан дополняла, разъясняла, иллюстрировала трагические ритмы... Провести одной громадную человеческую патетическую симфонию, симфонию радости, печали, жизни и смерти, падения в бездну и устремления ввысь, все время держа залу в напряжении, - это большая победа". А вот за Славянский марш Чайковскому досталось. Чайковскому, но не Дункан. По мнению критика, в ее исполнении этот "настоящий царский гимн, в полном смысле слова произведение контрреволюционное", прозвучал революционно: под звуки "проклятого царского гимна" раб разрывает цепи и устремляется "вперед, к новой радостной жизни".
Апофеозом концерта стал партийный гимн - "Интернационал", который Дункан исполнила вместе с детьми, учениками ее школы. Под пение зала этот номер символизировал "последний и решительный бой". Дункан "заворожила, победила заполнивших зал пролетарских рабочих".
Между тем в само?м Большом театре на этой неделе разразился скандал, выплеснувшийся на страницы "Известий". В разделе "Хроника" сообщалось, что президиум Московского городского совета профессиональных союзов (МГСПС) постановил реорганизовать труппу и администрацию Большого театра и, в случае если это не будет сделано, пригрозил его закрытием. На это в газете тут же отреагировал нарком просвещения Луначарский, отметивший, что реорганизация театра - плановое мероприятие наркомпроса, но вопрос этот в любом случае вне компетенции МГСПС. В ответе председатель президиума МГСПС Мельничанский заявил, что "авгиевы конюшни" Большого театра нуждаются в расчистке и закрытие его в нынешнем состоянии не будет большой потерей. Сыр-бор разгорелся после того, как в театре было сорвано профсоюзное собрание. Сегодня для нас в этой давней истории примечателен тот факт, что МГСПС требовал отстранения от должности директора театра Леонида Собинова, великого русского тенора, которому, кстати, в 1923 году одному из первых в стране было присвоено звание народного артиста республики.
Но тем более незначительным выглядел "оперно-профсоюзный" конфликт на фоне общей ситуации в стране. Полосы "Известий" заполнены материалами под рубрикой "Борьба с голодом". Разруха гражданской войны, три неурожайных года привели к страшному голоду в Поволжье. Тогда от голода и его последствий умерло пять миллионов человек.
Лига Наций (предшественница ООН) рассматривала проблему голода в России и не приняла никаких конкретных решений. Лишь мощное международное движение солидарности изменило катастрофическую ситуацию. На трагедию откликнулись отделения Международного Красного Креста в разных странах. За полгода Американская администрация помощи (АРА), другие организации и частные лица в США собрали 42 миллиона долларов для закупки продовольствия голодающему населению. Организация европейской помощи, которую возглавил выдающийся норвежский общественный деятель и полярный исследователь Фритьоф Нансен, собрала 4 миллиона долларов и отправила в Россию за год 90,7 тысячи тонн продовольствия. Только в мае 1922 года АРА кормила в общественных столовых Поволжья 6 млн 99 тыс. 574 человека.
В самой России продовольственную проблему пытались решить с помощью жесточайшего продналога, губительного для единоличного хозяйства. Официальная сводка в "Известиях" на 12 ноября 1921 года: по РСФСР поступило хлебофуража 127 367 253 пуда, из них 106 198 779 пудов - по продналогу и лишь 831 168 пудов - от совхозов. И еще впечатляющие цифры: на 14 губерний Поволжья, пораженных голодом, дефицит зерна (для потребления и посевов) составил 84 млн 337,3 тыс. пудов при потребности 243 млн 849,9 тыс. пудов. С саботажниками расправлялись безжалостно. По сообщению из Курской губернии здесь было предано суду 736 неплательщиков продналога. За расхищение 670 пудов семенной ссуды приговорены к расстрелу заведующий районным ссыпным пунктом и его помощник.
Это был "решительный", но далеко не "последний бой". Пусть и местного значения.
