Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Попаданцы у Сталина

Странное слово "попаданцы", верно? Есть такой старый-престарый фантастический прием... Берется главный герой, человек нашего времени, или целая компания наших современников - и отправляется в прошлое
0
Сергей Лукьяненко
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Странное слово "попаданцы", верно?

Есть такой старый-престарый фантастический прием... Берется главный герой, человек нашего времени, или целая компания наших современников - и отправляется в прошлое.

Как правило, для этого не используются никакие машины времени. Просто сгущается странный туман, бьет с небес прямо в макушку героя молния, человек засыпает в наши дни, а просыпается не завтра, а вчера... В общем - как случилось чудо, совсем неважно. Куда интереснее посмотреть на прошлое современным взглядом.

Первым, наверное, использовал этот прием великий насмешник Марк Твен в своем романе "Янки из Коннектикута при дворе короля Артура". Твен вволю поиздевался над романтикой средневекового рыцарства и больше к этой теме не возвращался. Но начало было положено - и вот уже целые полки времен войны Севера с Югом попадали в Древний Рим, наши современники доблестно сражались на полях Первой и Второй мировых войн, проводили канализацию в Древнем Риме и помогали Леонардо да Винчи изобретать парашют, японские силы самообороны проваливались в мир древней Японии - и гибли в бою с самураями, поскольку никакие танки не выстоят супротив кодекса бусидо...

Советская литература к теме путешествий во времени вообще относилась настороженно - нечего там менять, не дай Бог пошатнутся основы марксизма-ленинизма, лучше пишите про освоение урановых залежей на Венере и ирригацию Марса. Но и в советской литературе попадались удивительные книги, вроде романа Лазаря Лагина "Голубой человек" - про то, как попавший в прошлое советский студент лично понаблюдал за развитием революционной ситуации и даже руку Ленину пожал! (Да, голубым человеком в романе назывался Владимир Ильич! И не надо смеяться, в ту пору у слова "голубой" никаких двусмысленных значений не было.) Ну и "для детей", конечно, дозволялось чуть большее - мультипликационные пионеры защищали Архимеда, сражались на Малой Земле и боролись с пиратами.

%%VYNOS1%%Но как только стало "можно" - и литература, и кинематограф в России бросились осваивать новые плодородные нивы. Появился блистательный фильм "Зеркало для героя". Фантасты пачками отправляли народ в 1941 год - и фашистская Германия проигрывала войну в считанные месяцы - или вообще во времена татаро-монгольского ига - и я даже не рискну рассказывать вам о тяжкой судьбе Батыя...

С тех пор и повелось, что все истории о наших современниках, внезапно попавших в прошлое, стали иронически называться историями о попаданцах.

В литературе, особенно популярной, есть своя мода. То писатели спрашивают друг друга: "А в твоей книге вампиры что делают?" То становится модным отправлять детей учиться в школу волшебства... То разгадывать коды да Винчи...

Но вот литература про попаданцев упорно держится вне моды. Она живет сама по себе, раз за разом эксплуатируя одни и те же схемы. И вал ее все нарастает и нарастает. Мало того - российский кинематограф, в очередной раз переживающий не лучшие времена, тоже благосклонно к ней повернулся. "Мы из будущего", "Мы из будущего-2", к нынешнему Дню Победы - "Туман": история современных десантников, внезапно оказавшихся в сорок первом году...

И вот здесь, мне кажется, есть повод присмотреться к этим историям повнимательнее.

Дело в том, что в отличие от искусства западного, использующего прием с попаданцами почти исключительно в развлекательных или познавательных целях, наше искусство, хочет того автор или нет, всегда говорит о болезненных или социально важных проблемах.

В данном случае - даже самый коммерческий автор, лихо расписывающий разгром войск Гудериана одним танком Т-80, все равно пытается разобраться в нашей истории. В том, что в ней правильно, а что - нет.

И тогда картина вырисовывается очень занятная.

В российской истории, если исходить из затронутых писателями тем, можно выделить три основные болевые точки.

Первая - это татаро-монгольское иго (да, как ни странно, но эти "преданья старины глубокой" до сих пор болезненны, зашиты где-то на уровне родовой памяти!). Возвращение к этой теме - как попытка понять, какова могла бы быть судьба России, не окажись она в свое время оторвана от Европы, не погрузись в летаргию оккупированной и обобранной страны.

Вторая - это конечно же революция. Это событие, казалось бы, куда более близкое по времени, решительно изменившее судьбу и России, и всего мира, однако оно привлекает авторов лишь немногим более времен борьбы с Ордой.

И третья - самая основная, самая востребованная временная точка - Вторая мировая война. Точнее - ее преддверие, сороковой - первая половина сорок первого года.

Почему?

Казалось бы, всем понятно, что в ту пору война в Европе назревала и остановить ее было невозможно. Казалось бы, если не брать крайности вроде победы Третьего рейха или молниеносного его разгрома, Вторая мировая все равно останется собой - страшной и кровопролитной войной, которая неизбежно унесет миллионы жизней. Ушла, уходит окончательно личная память о войне, уже и дедушек-то воевавших редко в какой семье встретишь... Но почему же авторам так интересно попытаться переиграть именно историю Великой Отечественной - ввалиться в кабинет товарища Сталина и громко крикнуть: "Война начнется 22 июня ровно в 4 утра! А еще надо производить танк Т-34, это хороший танк, и "катюши"!"

Эксплуатация патриотической темы? Привязка к более-менее знакомым каждому взрослому человеку (да хоть бы по военным фильмам советских лет) реалиям?

Времена "холодной войны" отозвались на Западе множеством произведений - от вполне фантастических подвигов Джеймса Бонда и до многочисленных мемуаров. У нас - никакого интереса. Покорение космоса - несомненный успех, несомненная слава нашей страны - никто и не пытается написать о том, как майор Гагарин слетал на Луну. Перестройка и крах СССР были и остаются темой болезненной и неоднозначной, но никто из писателей не отправляет своих героев штурмовать или защищать Белый дом, указывать Горбачеву, как стоило проводить перестройку, или сажать его в тюрьму.

Великая Отечественная война полновластно царствует на поле исторических фантазий. И это, мне кажется, симптом скорее печальный, чем обнадеживающий. Для большинства из нынешнего поколения писателей и режиссеров та война остается важнейшим фактом коллективного сознания. Победой - когда хоть и победили, но "надо было бы иначе, надо было бы как-то лучше". Дойти до Атлантики. Победить малой кровью и на вражеской территории. Это как расписка в собственной глубокой убежденности: "да, мы умеем воевать"... А что еще хорошо умеем - так как-то вроде и не вспоминается.

А страна не может десятилетиями жить одной, пусть даже великой, победой и все пытаться и пытаться хоть в фантазиях оказаться еще победоноснее.

И я буду очень рад, если однажды в череде бесконечных попаданцев, советующих Сталину, как надо побеждать Германию, появится попаданец, который объяснит Горбачеву, как проводить перестройку.

Это будет значить, что мы перестаем жить дивидендами былых побед - и задумываемся о цене своих поражений.

Комментарии
Прямой эфир