Марк Шагал нарисовал бомбардировку
Жанр "книга художника" столь же привычен для европейского зрителя, сколь мало известен нашему. Просветиться на эту тему, пусть и с запозданием в десятки лет, позволяет выставка "Livre d'artiste / Книга художника" в Московском музее современного искусства.
Когда-то кэрролловская Алиса недоумевала, зачем нужны книжки без картинок. Передовая творческая мысль на прошлом рубеже веков двинулась еще дальше: писателю необходим не просто иллюстратор, а художник-соавтор. Так стали появляться первые образцы нового жанра, именуемого в силу французских его корней Livre d'artiste. Термин до сих пор фигурирует без перевода в различных европейских языках. Но для московской выставки все же потребовалась расшифровка. Отечественная издательская практика "книгу художника" в ХХ веке фактически проигнорировала: сначала по цензурным соображениям, потом по коммерческим. Дело это действительно неприбыльное, зато престижное и эстетически значимое, что и пытается доказать нынешняя экспозиция.
На материале двух частных коллекций феномен Livre d'artiste представлен в его классическом виде. Несброшюрованные листы большого формата должны храниться в специальном футляре, но легко могут быть экспонированы и по отдельности. Специально подобранная бумага, рукотворные или гравированные изображения, взаимосвязь шрифтов и картинок - все родовые признаки "книги художника" здесь налицо. Изданы эти альбомы во Франции, но их авторами (вернее, соавторами, поскольку речь о равном участии литературы и изобразительного искусства) являлись эмигранты из России. Например, можно увидеть три книги с иллюстрациями Марка Шагала. Особенно занятны его образы, навеянные сочинением "И на земле" Андре Мальро: едва ли кто встречал у Шагала батальные сцены с бомбардировками и перестрелками. Впрочем, поэму Луи Арагона "Кто нарекает вещь, хотя молчит" художник снабдил более характерными для себя изображениями любовников в небе и сюрреалистических циркачей.
Весьма интересен эксперимент Осипа Цадкина, соединившего каллиграммы Гийома Аполлинера со своими офортами. Вроде бы "стихографика" в иллюстрациях не нуждается, но Цадкин рискнул - и вышло убедительно. А художник Андре Ланской вслед за Матиссом использовал специфическую технику, называемую пошуар (это способ нанесения цветного пятна по трафарету). Иллюзия аппликации из бумаги придает книге вид сделанной абсолютно вручную. У нашего современника Эдуарда Штейнберга можно найти и реальные коллажи - с их помощью он "ассистировал" Иосифу Бродскому. Московский парижанин Юрий Купер вдохновился сборником Бориса Пастернака "Сестра моя - жизнь", Иван Пуни на футуристический лад проиллюстрировал поэму Жака Превера "Студия"...
Как видите, при описании не удается избежать слов "иллюстрация" и "иллюстрировать", хотя смысл "книги художника" все-таки в максимальном слиянии текстов и картинок. Традиция крайне эстетская, сложно это отрицать. Тиражи у подобных книг обычно исчисляются десятками, до двух-трех сотен дело доходит редко. Но все же стоило бы присмотреться к французскому опыту. Жизнь показывает, что даже сугубо эстетские явления, "страшно далекие от народа", могут подспудно влиять на культуру в целом. Та же Франция вполне годится в качестве примера.
