Человек без футляра
Незадолго до юбилея Антона Павловича Чехова в московском доме-музее писателя на Садово-Кудринской улице открылась выставка "Реликвии чеховской коллекции Государственного литературного музея".
От одного великого юбиляра мемориальная эстафета перешла к другому: Год Гоголя сменился Годом Чехова. Само собой, профильных музейщиков это событие врасплох не застало - у них сейчас самая страда в смысле подготовки торжеств и напоминания о себе посетителям и начальству. В частности, после небольшого предъюбилейного ремонта вновь открылся для посещения особняк на Садово-Кудринской улице - тот самый, о котором Антон Павлович писал одному из своих адресатов: "Живу в Кудрине, против 4-й гимназии, в доме Корнеева, похожем на комод. Цвет дома либеральный, т.е. красный". Ассоциация красного цвета с либерализмом нынче представляется странной, а вот сходство строения с комодом никуда не делось. Здесь писатель прожил почти четыре года - с 1886-го по 1890-й. Как патетически замечают местные экскурсоводы, "сюда он въехал Антошей Чехонте, а убыл Антоном Павловичем Чеховым".
Несмотря на свои относительно скромные размеры, этот дом, пребывающий в статусе филиала Государственного литературного музея, владеет весьма обширной коллекцией меморий и документов, связанных с личностью юбиляра. Собрание насчитывает девять тысяч единиц хранения. Цифра способна поначалу удивить: откуда после человека, известного своей бытовой скромностью, взялись такие музейные залежи? Но ведь и то посудить: активная почтовая переписка с друзьями и знакомыми (существовал такой обычай в конце позапрошлого столетия), рукописи, черновики, гранки, книги с дарственными надписями, фотографии, квитанции, расписки, мелкая хозяйственная утварь - вот и набегают тысячи экспонатов. То есть сами собой они, конечно, никуда не набежали: если бы не вдова писателя Ольга Книппер и не его сестра Мария Павловна, которые передали его посмертные архивы для музея еще в 1912 году, развеялось бы все во времени и пространстве. На практике, впрочем, музей заработал только в 1954-м. На торжественном открытии присутствовала и Ольга Леонардовна, пережившая супруга больше чем на полвека.
Разумеется, выложить сейчас перед посетителями все чеховские фонды просто негде да и незачем - в музейном деле важна мера. Потому пространство "дома-комода" поделено на две неравные части. Есть постоянная экспозиция, частично воссоздающая обстановку конца 1880-х. Есть выставка, куда вместился "прибавочный продукт" из фондов. Никогда раньше публике не показывали полностью листы из альбома художницы Александры Хотяинцевой, где она слегка гротескно и довольно "модерново" отобразила пребывание Антона Павловича в Ницце. Не читывал зритель и прошения, которое от имени неграмотной крестьянки Чехов написал своим докторским почерком. Тем же почерком заполнено свидетельство об оспопрививании некоего пациента - от врачебной практики писатель не отказывался даже после того, как начал получать довольно приличные гонорары за свои сочинения ("Медицина - моя законная жена, а литература -любовница").
С особенным трепетом говорилось на вернисаже о предметах, которые вернулись в Россию после смерти Чехова в немецком Баденвейлере: зубная щетка, расческа, кусок мыла, маникюрные ножницы. Музейщики почти извинялись: мол, титан русской и международной культуры - и вдруг такая бытовуха. Но ведь ничто человеческое гениям не чуждо... Признаться, не очень даже понятны эти оправдательные интонации. Или автор "Вишневого сада" должен был ходить неумытым и непричесанным? Питаться акридами и медом диких пчел?
Нет же, употреблял он в пищу продукты обыденные, из продовольственной лавки - тому порукой предметы столового сервиза, демонстрируемые на той же выставке. И одевался более-менее по моде своей эпохи - вот жилет, вот подтяжки, вот носовой платок. Всё как у всех. Более того, не был он и идеальным гимназистом. В постоянной экспозиции можно увидеть аттестат зрелости с показателями, прямо скажем, не блестящими - с единственной "пятеркой" по Закону Божьему, "четверкой" по русскому языку и "тройкой" по математике (этот "трояк" за свой предмет влепил преподаватель Эдмунд Дзержинский, отец Железного Феликса)...
