История в ликах
В Пушкинском музее открылась выставка "Лики истории в европейском искусстве XIX века" - международный проект, приуроченный к музыкальному фестивалю "Декабрьские вечера Святослава Рихтера".
На конец года ГМИИ имени Пушкина традиционно планирует культурную программу, которая связывала бы музыку и изобразительное искусство. Разумеется, художественные выставки с программой "Декабрьских вечеров" всегда соотносятся косвенно. Картины не иллюстрируют концертные номера, музыка не служит саундтреком к изображениям. Например, нынешним "Ликам истории", по мнению директора музея Ирины Антоновой, лучше всего подошел бы цикл оперных постановок, чего в Белом зале ГМИИ устроить никак не получится. Зато будут звучать отдельные арии и сцены из различных оперных сочинений.
О музыкальном театре в связи с выставкой речь зашла не зря. Экспозиция посвящена стилю под названием "историзм", весьма популярному и распространенному в Европе XIX столетия. Тяга к переосмыслению прошлого овладела почти одновременно художниками, архитекторами, писателями и, естественно, композиторами. Модные сюжеты картин и романов не могли не перекочевывать в либретто, а бывало, что и наоборот. Романтические веяния в культуре привели к тому, что вместо общепринятых канонов, "ответственных" за отображение истории, стали возникать очень индивидуальные трактовки былых событий. Да и круг сюжетов расширился чрезвычайно: публика в позапрошлом веке начала интересоваться нюансами, а не одними лишь триумфами и аллегориями. Этот европейский тренд незамедлительно прижился тогда и в России, так что на выставке едва ли не треть всех экспонатов принадлежит кисти или перу отечественных художников.
Правда, знаменитых монументальных полотен вроде "Последнего дня Помпеи" или "Явления Христа народу" здесь не встретишь - все-таки перемещение их из музея в музей и тем более из города в город потребовало бы слишком значительных усилий и материальных затрат. Устроители ограничились эскизами к упомянутым картинам (сюда же можно отнести этюд Василия Сурикова "Боярыня Морозова в санях"). Не забыты и произведения русских символистов с "мирискусниками" - Михаила Врубеля, Виктора Борисова-Мусатова, Александра Бенуа, Евгения Лансере. Но, повторимся, отечественное искусство фигурирует на выставке как часть европейского - и среди героев тут преобладают все же западные авторы. Например, в качестве "фронтмена" выступает французский живописец Жак Луи Давид с картиной "Смерть Марата" и эскизом к полотну "Клятва Горациев". Правда, сцена с убиенным народным трибуном позаимствована не в Лувре и не в брюссельском Королевском музее, а в Музее французской революции, что в замке Визиль, - там хранится один из нескольких авторских повторов знаменитого полотна. А Лувр, кстати, представлен другими произведениями. Всего же в проекте задействованы 17 зарубежных и российских музеев - упомянем хотя бы Эрмитаж, Третьяковку, Русский музей, лондонскую галерею Тейт и берлинскую Галерею старых мастеров.
Можно отыскать в экспозиции работы и еще нескольких великих художников - Жана Огюста Доминика Энгра, Оноре Домье, Эжена Делакруа, Франсиско Гойи, Арнольда Бёклина, Гюстава Моро. Это не всегда хиты: некоторые из опусов публике практически неизвестны (едва ли кто-то из зрителей может похвастать, что хорошо себе представляет, скажем, гуашь Оноре Домье "Камиль Демулен в саду Пале-Рояля"). Но для контекста они годятся и к тому же добавляют репертуару "звездности", если ориентироваться на имена. Кстати, к разряду интернациональных знаменитостей относятся и члены английского "Братства прерафаэлитов" - Джон Эверетт Милле и Уильям Хант. Хотя некоторые знатоки искусства и не признают их гениальными живописцами, но сюжеты "Варфоломеевской ночи" или "Клаудио и Изабеллы" к данному случаю подходят как нельзя лучше.
Звезды звездами, однако, по справедливому замечанию куратора Анны Познанской, для этой выставки важны не столько имена, сколько тенденции. Интересно увидеть и понять, как превращались в легенду "темные времена" Средневековья, как место мифологических героев и христианских мучеников на полотнах постепенно стали занимать поэты, ученые, мореплаватели и даже простые солдаты эры наполеоновских войск. Наконец, как из всей этой стилистической эклектики начали проступать черты того, что позднее назвали реализмом.
Непривычным для декабрьских выставок Пушкинского музея оказалось изобилие скульптуры и декоративно-прикладного искусства. Обычно в подобных случаях все ограничивалось живописью и графикой. Но тут уж, видно, сама тема диктовала: историзм - так историзм, во всяких его проявлениях. Так что зрителя ожидают еще и бронзы, мраморы, фарфоровые сервизы, стилизованные под разные эпохи, и даже предметы мебели в духе неоренессанса или псевдобарокко... XIX век всеми силами рвался в будущее, при этом постоянно озираясь назад. Не из страха отпасть от традиции, а чтобы разглядеть в прошлом источники вдохновения. Между прочим, в сегодняшней культуре наблюдается нечто похожее. Тем больше поводов присмотреться к "Ликам истории".
