Съезд главной нашей партии
Говоря о реакции публики на проведенный в Санкт-Петербурге XI съезд "Единой России", следует учитывать, что дело тут не только в содержательности и привлекательности произнесенных речей и принятых организационных решений. Дело еще и в непонимании того, что такое партийный съезд и как к нему надлежит относиться.
Указания на общеизвестные недостатки ЕР и традиционные отсылки к верной и правильной практике демократических стран Запада тут вряд ли помогут. Что до зарубежных практик проведения партсъездов, то степень их привлекательности тоже не стоит преувеличивать. Съезды Демократической и Республиканской партий США, некогда бывшие местом немалой борьбы и интриг (все более подковерных, но при этом прямо в ходе съезда, в режиме реального времени), давно уже таковыми не являются, ибо вопрос о выдвижении кандидата в президенты решается в ходе праймериз, а делегаты только штампуют.
Это, конечно, компенсируется яркими постановочными решениями, превращающими съезд в красочное шоу сторонников, но не все до таких шоу охочи. Проходивший перед думскими выборами съезд ЕР 2007 г. был в точности сделан по американским лекалам, на что специально указывали сторонники ЕР в полемике с теми, кому особо не понравилось: "Зачем вы плюетесь? Ведь это настоящая Америка!", но даже довод про обетованную Америку не помогал.
Единственным случаем съездов, вызывающих общий интерес, были съезды КПСС. Причем интерес не обязательно верноподданный или хотя бы дружеский
Современная Западная Европа в этом смысле куда более скучна - идею съезда - как триумфа воли - полностью забрали к себе американцы, а нынешние немцы на своих партейтагах без чрезмерного шума и триумфа решают вопросы, ради которых съезды и принято собирать. Обновляют руководство (причем кадровые изменения, как правило, прежде согласованы и вотируются 90 процентами голосов и более), выслушивают речи вождей и обсуждают вопросы тактики. Все это даже показывается по телевизору - в былые времена, как ни включишь ящик, а там очередной земельный съезд с доводящим до озверения лозунгом "Die Gruene sind da!", но в общем и целом съезды парламентских партий никого, кроме их членов и активистов, особо не волнуют. Такова уж природа парламентаризма. Волнуют (или не волнуют) конкретные лозунги и программы, предъявляемые в ходе выборов. Не говоря уже о том, что послевыборная торговля принципами имманентно присуща парламентаризму - как иначе коалицию сформируешь? Бесспорно, штабные мероприятия, которыми, по сути, являются съезды, необходимы для регулярной работы партий, но профанам, коих большинство, они откровенно неинтересны.
Единственным случаем съездов, вызывающих общий интерес, были съезды КПСС. Причем интерес не обязательно верноподданный или хотя бы дружеский. Лютые антикоммунисты тоже проявляли интерес к этим крайне отвратительным для них мероприятиям. Причина интереса заключалась в том, что КПСС была крайне специфической партией и даже не совсем партией, а становым хребтом советского государства. Все через партию, ничего вне партии, ничего против партии. Когда структура со столь всеобъемлющими полномочиями проводит свой верховный съезд, это мероприятие является важным источником информации о том, что будет, и о том, что было, тем более важным, что с открытыми источниками информации вообще-то наблюдается крайний дефицит. Стенограмма съезда КПСС - тем более при определенном навыке чтения между строк - позволяла что-то понять и уловить какие-то тенденции. Хотя бы уже потому, что трудно заполнить длительное (порядка недели) мероприятие лишь бессмысленным камланием. Какая-то информация выкладывалась.
Заметим, однако, что этот интерес (зачастую - интерес сквозь крайнюю злобу) обеспечивался двумя условиями. Абсолютной монополией КПСС на политику и абсолютной же цензурой. Существуй такие условия нынче, съезды ЕР также служили бы предметом анализа - ибо что же еще анализировать? Но до КПСС в этом отношении ЕР как до Луны. Из того, что сущностная близость ЕР буржуазным партиям Запада тоже невелика, ничего не следует. Будь ЕР крайне близка западным коллегам, ее съезды вызывали бы такой же интерес, как съезды коллег, то есть практически никакой. Будь ЕР не ЕР, а лучшая, либеральнейшая и демократичнейшая партия, мы, не зная, как относиться к партсъездам вообще (ибо никто не знает), относились бы к ее мероприятиям примерно так же, как теперь.
