Музыкант Константин Кинчев: "Будь я евреем или татарином, пел бы о небе евреев или татар"

Два воскресенья подряд - 15 и 22 ноября на стадионах Москвы (ДС "Лужники") и Санкт-Петербурга (СКК) одна из стержневых команд отечественного рока - эпическая "Алиса" будет вспоминать свой двадцатилетней давности альбом "Шестой лесничий", восемь треков которого в бурлящем советском 1989-м звучали подобно брехтовским зонгам и новым псалмам.

Сегодня поседевший и изменившийся не столько внешне, сколько внутренне 50-летний неистовый шут Костя Кинчев повторит их новой генерации алисоманов. Но и "дембелям" из армии "Алисы" есть смысл хотя бы на вечер собраться под старыми знаменами. Ибо сказано "доктором Буги": "Некоторые музыканты фиксируют свои деяния на видео, а я творю легенду. История на словах, даже мифотворчество для меня важнее того, что остается на "цифре" и пленке. Театр мне ближе, чем кино. Чудо возникает здесь и сейчас. И пока мы живы - милости просим на наши концерты". Перед московским выступлением с лидером "Алисы" пообщался обозреватель "Известий".

вопрос: Уже не первый год "Алиса" приблизительно в одни и те же сроки дает сольные концерты в Москве и Питере. Каждый раз подыскивается очередной эксклюзивный повод. Это твое собственное желание или промоутеры просят что-то придумывать?

ответ: Да, промоутеры меня постоянно озадачивают необходимостью отыскать что-то звучное для афиши, а я уж изгаляюсь, как могу. Однажды придумал отметить 20-летие с момента публикации в ленинградской газете "Смена" приснопамятной статьи "Алиса" с косой челкой", после чего решил: почему бы нам не отмечать концертами и 20-летие каждого нашего альбома? Сейчас это будет "Шестой лесничий". В следующем году - "Шабаш".

в: Полагаю, на ближайшее десятилетие - пока не иссякнет "алисовская" дискография 1980-90-х - поводами для юбилейных выступлений группа обеспечена?

о: Во всяком случае, найденная формула освобождает меня от раздумий в этом направлении. Но и новые альбомы надо учитывать, им мы тоже будем уделять достойное внимание.

в: Очередной диск "Алисы", в сущности, можно выпускать уже сейчас, не так ли?

о: Демо-версия альбома готова, и ты ее слышал. Аранжировки все сделаны, но релиз этого проекта состоится, скорее всего, в сентябре следующего года, поскольку записываться мы собираемся в своей студии, где еще некоторое время будут производиться ремонтно-технические работы.

в: А сводить альбом, как и прежде, намерены в Германии?

о: Наверное, теперь пригласим немецких звукорежиссеров в Россию, на нашу базу.

в: "Шестым лесничим", на мой взгляд, завершился один этап "Алисы" - назовем его ранним, и начался другой...

о: Да, состав группы после записи этого альбома несколько изменился.

в: Я, скорее, о том, что и мировоззренческий вектор твой стал меняться. Сегодня, исполняя песни из "Шестого лесничего", тебе придется мимикрировать под прежнее свое состояние, под Костю двадцатилетней давности? Или ты погрузишься в эти темы с былой органичностью? Короче, "Шестой лесничий" уже далеко от тебя или нет?

о: Не очень далеко. В нем есть три песни - заглавная, то есть "Шестой лесничий", "Новый метод" и "Осеннее солнце", которые я, будучи не привязанным к теме предстоящих концертов, в программу бы не включил. Все остальные композиции из этого альбома мы играем и сегодня на любых наших выступлениях. В основном мне хочется исполнять тот материал, с которым я комфортно чувствую себя на сцене, - тот, что придает мне пульсацию и драйв, тот, от которого меня прет. Что касается "Осеннего солнца", я отношусь к нему трепетно, считаю его одной из своих литературных удач. Но как сейчас должна жить эта вещь в сценическом пространстве, не очень понимаю.

в: Поскольку петь не созвучные тебе ныне песни на ближайших концертах все же придется, ты знаешь, кому сегодня адресовать тот же "Новый метод"?

о: Он обращен к власть имущим, а идеальной власти, по моему четкому убеждению, на земле не существует. И чем дольше я живу на белом свете, тем больше в этой мысли укрепляюсь. Поэтому адрес у такой песни всегда есть. Она направлена к тем, кто в данный момент временно находится у руля.

в: Сегодняшние наши правители напоминают тех, к кому ты обращал эту тему в 1989-м?

о: Это надо у них спросить. Но сегодня немало странных веяний: нанотехнологии, изобретение нового дизайна армейской формы, энергосберегающие лампочки и т.п. Это проявления нового мышления, которое тиражируется всеми СМИ, так сказать, векторы движения страны. Не строительство новых дорог, подъем металлургии или сельского хозяйства, а лампочки... Почему бы не посмеяться над этим? И "Тоталитарный рэп", по-моему, еще достаточно актуальная песня.

в: Слышен тебе, значит, еще тоталитарный рэп в отечестве?

о: Сейчас, наверное, нет. Тоталитаризм - производное идеологии. А когда никакой единой идеологии в стране, слава богу, нет, то и взяться ему неоткуда. Но как предостережение эту песню время от времени хочется исполнять.

в: А если люди, смещающие вектор своих действий в сторону "тоталитарного рэпа", попытаются использовать твои песни в своих идеологических целях, ты предостережешь поклонников?

о: Видишь ли, я человек, позволивший себе жить так, как сам считаю правильным и нужным. Никогда ни перед кем не прогибался, не преклонялся, задний ход не включал и всем могу смотреть в глаза прямо. Поэтому, если мои взгляды вдруг становятся созвучными какой-либо власти, флаг ей в руки. Пусть эти люди берут мои песни и идут с ними вперед. Если же их поступки будут разниться с текстом выбранной песни, они сами же и облажаются, а песня от этого не пострадает.

в: Отчего, Костя, мне кажется, что появившиеся двадцать лет назад песни "Стерх" или "Осеннее солнце" написаны человеком свободным, не имеющим духовных вериг или чего-то подобного? А родившуюся десятилетием позже песню "Небо славян" сочинил человек, свободный уже не в полной мере?

о: Это тебе кажется...

в: А ты объясни мне, дураку, почему?

о: Ну, какой же ты дурак, дурак - это я... Сложно объяснить, если ты чувствуешь иначе. В чем несвобода человека поющего о своем небе? Будь я евреем или татарином, пел бы о небе евреев или татар.

в: В "Стерхе" я слышал голос человека, мыслящего самостоятельно. А в "Небе..." тебя ограничивают рамки этноса. Бескрайнее, общее, единое небо делишь на "сектора"?

о: Наверное, некоторой части аудитории, не попадающей под определение "славяне", обидно, что ее не включили в эту песню. Но это же моя песня! Я захотел написать так. Другие пусть послушают, например, нашу "Звезду по имени Рок", где есть строчки: "Помнить - небо одно на всех, а с небом ты не один".

в: "Шестой лесничий" - альбом в некотором смысле мартирологический. В нем несколько посвящений твоим рано "сгоревшим" друзьям, в частности, Александру Башлачеву...

о: Да, песня "Солнце за нас" являлась еще одной не увенчавшейся успехом попыткой предостережения. Всегда же хочется песней достучаться до сердца и что-то в судьбе конкретного человека изменить. Но не послушал меня СашБаш. Все равно поступил по-своему (один из лучших российских рок-поэтов погиб в возрасте 28 лет, выбросившись из окна многоэтажного дома. - "Известия"). Хотя я призывал его выходить из депрессии и не идти на поводу у тех, о ком Саня писал: "А он сосал из меня жизнь глазами-слизняками..."

в: А ты сам в тот период в каком состоянии пребывал?

о: В абсолютно определенном. Я находился под следствием и почти не сомневался, что меня посадят лет на пять (в ноябре 1987 года во время концерта "Алисы" в ленинградском Дворце спорта "Юбилейный" у Кинчева произошла теперь уже легендарная разборка с милицией, после чего против него возбудили уголовное дело по статье "злостное хулиганство". - "Известия"). Поэтому мне необходимо было успеть закончить этот альбом.

в: Записывая "Шестого лесничего", ты капитально поругался с гитаристом "Алисы" Андреем Шаталиным, который тогда впервые покинул группу. Неужели, как гласят летописи, всему причиной оказалось лишь несходство во мнениях на гитарное соло в теме "Аэробика"?

о: Я заставил Шаталина сыграть это соло так, как считал нужным, после чего он назвал меня фашистом, Гитлером и ушел.

в: Смотри-ка, выходит, Шаталин стал вторым после корреспондента Кокосова (автор статьи "Алиса" с косой челкой". - "Известия"), кто обвинил тебя в фашизме.

о: Да. А третьим стал продюсер Михаил Козырев.

в: Вместо Шатла в группу тогда пришел Чума, то есть Игорь Чумычкин, и период в "Алисе" оказался последним в его трагически завершившейся жизни...

о: Я услышал Чуму на одной из записей Юры Наумова и понял, что такой гитарный звук я хотел бы привнести в "Алису". Чума сказал, что готов играть с нами, только совмещая это со своим собственным проектом. Но очень быстро у него в "Алисе" появилась такая загруженность, что заниматься чем-то еще ему стало некогда. Возможно, он из-за этого переживал... И так получилось, что через какое-то время вообще решил расстаться с жизнью. Если бы подобные примеры в нашей группе происходили неоднократно, стоило бы задуматься о тенденции. Но в данном случае речь все-таки о несчастном случае.

в: За минувшие двадцать лет ты потерял нескольких близких людей: СашБаш, Чума, Крупнов, Рикошет... При этом сам прошел непростую личностную эволюцию и сумел удержать равновесие. Как ты думаешь, удалось тебе собственным примером вытащить кого-то из душевного тупика?

о: Анализируя подобным образом свою жизнь, в основном ставишь себе минусы. А уж есть ли в моей жизни плюсы - рассудит Господь. Есть надежда, что все-таки есть. Этой надеждой и живу.