Ребрендинг Рембрандта
В ЦДХ проходит выставка номинантов премии Кандинского, присуждаемой в области современного искусства. В лонг-листе, охватывающем три номинации, оказались 45 претендентов - в основном из Москвы и Санкт-Петербурга.
Премия Кандинского, основанная три года назад по частной инициативе и пребывающая в статусе негосударственной, все же именуется "национальной". Однако бал традиционно правят москвичи, слегка разбавленные представителями города на Неве. Едва ли это объясняется небывалым расцветом контемпорари арта в двух столицах. Скорее можно говорить об "узурпации контекста". Когда главным критерием выступает понятие продвинутости, то носителями оной неизбежно оказываются художники из метрополий.
Но и столичные авторы привечаемы далеко не все. Хотя конкурс и проводится на индивидуальной основе (претенденты состязаются в номинациях "Проект года", "Молодой художник года", "Медиа-арт проект года"), однако реальный расклад сил задается активностью галерей, которые норовят как можно больше своих авторов провести в "кандиноносцы". Добавьте сюда специфически трактуемую роль современного российского искусства на международной сцене (мол, мы обязаны освоить все интернациональные тренды, даже тупиковые, иначе нас не воспримут всерьез). Плюс персональные заморочки членов жюри, плюс желание устроителей пиарить премию как можно бодрее, даже за счет скандалов. Вот и получаются на выходе экспозиции, подобные той, что в ЦДХ.
Ее главное достоинство - подчеркнутая прогрессивность. Нам ли стоять на месте? Такое чувство, что жюри готово поощрять за одно только желание новизны. Особенно выдающейся в этом смысле получилась номинация "Молодой художник года", где что ни автор, то бунтарь, насмешник и демиург, но с весьма скромными художественными возможностями. Придумка оказывается важнее класса, социальный месседж или просто визуальная хохма напрочь забивают другие составляющие процесса. Компьютер в виде баяна, мегаполис в образе коридора за дверцей холодильника, революционный дух в форме баррикад из мешков - это все отдельные, пусть даже занятные, метафоры. От них еще шагать и шагать до того, что раньше звалось произведением искусства.
Среди матерых художников, оспаривающих номинацию "Проект года", умение доводить идею до полноценной реализации распространено больше, но нередко нарекания вызывают сами идеи. Ну что за блажь, скажите, производить "ребрендинг Рембрандта" (проект Дмитрия Грецкого), подменяя персонажей великого голландца изображениями пластиковых игрушек на монументальных холстах? За Рембрандта нисколько не обидно, а вот по поводу нашего современника можно и взгрустнуть: совсем что ли некуда живописные навыки приложить? Или взять талантливого художника Николая Наседкина, который пристрастился писать картины нефтью. Право же, нефть совершенно неподходящий материал для живописи. Работать с нею некомфортно и нетехнологично - зато прикольно. Публика улыбается и усматривает намек на сырьевую природу нашей экономики... Постановочный фоторепортаж "Russkie" Анастасии Хорошиловой не перестает быть постановочным оттого, что автор желает типизировать и классифицировать население страны. И так далее - по многим пунктам.
Разумеется, есть и сильные работы: упомянем хотя бы "Большой адронный коллайдер" Николая Полисского - сработанный из дерева псевдонаучный агрегат, поражающий не столько своими масштабами, сколько зримым перерождением символа ученой мысли в архаический тотем. Конечно, тоже ирония, но глубокая, нелинейная, заставляющая поскрипеть мозгами и включить эстетическое восприятие. Да и некоторых других номинантов нельзя упрекнуть в недостатке синтетического мышления, при котором опусы становятся чем-то большим, нежели одноходовка "автор намекнул - зрители сообразили". Однако сам премиальный механизм почему-то настойчиво подталкивает репертуар именно в эту сторону... Впрочем, не будем гадать о результатах конкурса - исход не за горами: в ближайшие дни жюри отберет шорт-листы в каждой номинации, а в начале декабря в концертном зале "Барвиха Luxury Village" состоится оглашение имен лауреатов.
