Ермолка Гоголя и бусы Цветаевой
Государственный Литературный музей вынул из закромов сотни предметов, принадлежавших знаменитым писателям и поэтам. Многочисленные мемории можно увидеть на выставке "Немое красноречие вещей...", открывшейся в главном здании музея на Петровке.
Жанр этой экспозиции несколько необычен. Будто едва ли не все примечательные дома-музеи в стране временно слили в один, чтобы поразить зрительское воображение. Однако никто писательских гнезд не разорял: экспонаты принадлежат одному-единственному музею.
Жить выставке в ГЛМ предстоит не меньше года, так что в фундаментальности ей не откажешь. Затейливые натюрморты в витринах сопровождены обстоятельными описаниями - вот лист из лицейского альбома Пушкина, вот чарочка и ермолка Гоголя, тут зажим для бумаг в виде колокола (ясное дело, принадлежал Герцену), тут выходной фрак Валерия Брюсова или коралловые бусы Марины Цветаевой... Рай для литературного фетишиста. У многих дрогнет сердце при виде дачной кепочки Антона Павловича Чехова или письменного прибора Сергея Есенина. Страна у нас ведь не так уж давно была литературоцентричной (может, и сегодня отчасти), потому "властители дум" действительно оставались кумирами и для будущих поколений, а не только для восторженных современниц-курсисток. Кумирам же свойственно наделять потаенным значением любой предмет, которого они касаются.
Разумеется, сюжет не ограничивается лишь бытовыми вещами вроде массивного портфеля красной кожи, принадлежавшего Гавриле Романовичу Державину, или не менее барственного кресла Алексея Николаевича Толстого. В Литературном музее - как же без книг и рукописей? Их тут море разливанное: прижизненные издания с дарственными и владельческими надписями, исписанные неровным почерком черновики, тайные списки запретных виршей (как это было, к примеру, со стихотворением Лермонтова "На смерть поэта"), собственноручные иллюстрации авторов к своим сочинениям.
Кого-то растрогает латунный верблюд, подаренный Лилей Брик своему "щену" (так называл себя Маяковский в письмах к возлюбленной). Кого-то наведут на сентиментальные мысли курительная трубка и фетровая шляпа Ивана Бунина. Не так уж много и требуется, чтобы всколыхнуть в душе все чувства, когда-либо испытанные по поводу русской литературы. Порой хватает просто чернильного прибора, дверной таблички, галстука-бабочки или табакерки.
