"Русские сезоны" от Монако до Москвы
В Третьяковской галерее открылась грандиозная выставка "Видение танца" - международный оммаж гению Сергея Дягилева и его многочисленным сподвижникам. Тем самым отмечено 100-летие балетных "Русских сезонов", которые покорили сначала Париж, а потом и весь мир.
Судя по отзывам современников, балеты дягилевской антрепризы были феерическими. Потому слово "феерия" несколько затруднительно применять по отношению к выставке, которая представляет лишь осколки и фрагменты былого великолепия. Скажем иначе - выставка эпохальная. В России никогда прежде эти легендарные "Сезоны" не преподносились с таким размахом и с такими подробностями. Сотни экспонатов из целого ряда музеев и частных коллекций, в том числе зарубежных, образуют зрелище где-то даже избыточное, с большим запасом перекрывающее любопытство "рядового зрителя". Но благодаря в том числе и такому изобилию, а не только из-за соответствия репертуара "заданной теме" возникает ощущение релевантности. Богатому явлению - богатое представительство.
В формате "лайт" эту выставку показывали не так давно в Монако, где когда-то размещались штаб-квартира и репетиционная база "Русских балетов". По словам одного из кураторов экспозиции Зельфиры Трегуловой, московский вариант получился более объемным и насыщенным. Да и залы на Крымском Валу попросторнее, чем на вилле в Монте-Карло, так что поместился даже гигантский - десять на десять метров - занавес к балету "Голубой экспресс", написанный Пабло Пикассо. Этот масштабный раритет, хранящийся в Лондонском музее Виктории и Альберта, хорошо известен по репродукциям (его иногда еще именуют "Танцующими менадами"), но гастролирует он весьма редко, что объясняется размерами полотна. На выставке вообще немало признанных шедевров - упомянуть хотя бы "Портрет Иды Рубинштейн" кисти Валентина Серова или картину "Шаляпин в роли Бориса Годунова", созданную Александром Головиным на основе собственных костюмных разработок.
К слову, как раз с оперы "Борис Годунов", а вовсе не с балетных спектаклей начинался парижский триумф дягилевской антрепризы. Однако уже в следующем, 1909 году балеты "Павильон Армиды", "Клеопатра", "Сильфиды" смогли затмить предыдущие достижения. Именно от этих представлений в театре "Шатле" устроители отсчитывают заявленный юбилей (попутно отмечая почему-то и 90-летие смерти Дягилева, хотя скончался тот в 1929 году). Нелады с арифметикой никак не сказались, впрочем, на качестве экспозиции. Славный путь, пройденный "Русскими балетами" под водительством знаменитого импресарио, отражен здесь довольно полно и эффектно. Все двадцать лет антрепризы - как на ладони. Третьяковская галерея при содействии культурного фонда "Екатерина" сумела вдохнуть жизнь в общеизвестные хроники ее существования.
Или пускай даже не жизнь (все-таки "Сезоны" были синтезом музыки, хореографии, декорационного искусства - этот сплав не выразить экспозиционными средствами), но хотя бы атмосферу, ауру. Одних только театральных костюмов здесь с полсотни - в основном подлинных, вроде тех, что расписывались вручную по наказам Матисса, или реконструированных со знанием дела. Еще больше эскизов и макетов декораций, живописи "по поводу" и "в связи", портретов главных героев предприятия. Плюс мириады винтажных фотографий, запечатлевших мизансцены с Михаилом Фокиным, Вацлавом Нижинским, Анной Павловой, Тамарой Карсавиной, Леонидом Мясиным.
Увы, антрепренер препятствовал киносъемкам своих балетов - вероятно, полагая, что несовершенство тогдашней техники "убьет" смысл и красоту танца. Впрочем, легенда в любом случае интереснее протокола. Пуанты Карсавиной, веер Павловой, балетный станок из класса Мариуса Петипа, афиши к первым спектаклям в Париже и метафизические эскизы декораций Джорджо Де Кирико к "Балу", последнему представлению "Русских балетов", - все это будит воображение, заставляя сегодняшнего зрителя самого становиться чуточку хореографом и оформителем.
