Братья Дурненковы на родине Шекспира
Обосновавшийся в Стратфорде-на-Эйвоне, где, по преданию, родился величайший драматург Англии, Королевский шекспировский театр начал в сентябре беспрецедентную программу, призванную познакомить британскую публику с обширным явлением под названием "русский театр". Программа рассчитана на четыре года, но, что именно в нашем сценическом искусстве вызовет интерес англичан, предсказать не так-то просто.
Нынешний художественный руководитель Королевского шекспировского театра (Royal Shakes-peare Company) Майкл Бойд питает к России особую страсть - он проходил в Москве стажировку у Анатолия Эфроса и уверяет, что это была едва ли не самая важная театральная встреча в его жизни. С тех пор Бойд и одержим желанием открыть англичанам глаза на русский театр. Теперь его мечта наконец приобрела более или менее отчетливые очертания. Любопытно, однако, будет узнать, с чего именно началось знакомство английских зрителей - да и самой труппы RSC с российской Мельпоменой. Ну конечно же с новой драмы... Ибо при всей любви к Эфросу Майкл Бойд - дитя своей страны, а для Англии главенствующим лицом в театре до сих пор остается драматург.
Именно новая драма является в сознании англичан форпостом передовой театральной мысли. Уважение к ней безгранично. В те дни, когда в Стратфорде открылись "русские сезоны", в Лондоне на сцене другого театрального гиганта Англии Национального Королевского театра состоялась премьера спектакля "The Power of Yes" ("Сила слова "да"), поставленного по сочинению культового британского драматурга Дэвида Хейера.
На протяжении двух часов на пустой сцене артисты дебатировали причины и последствия финансового кризиса, рисуя на доске какие-то формулы и оперируя труднопроизносимыми банковскими терминами. Тысячный зал внимал им, затаив дыхание. Трудно представить столь оживленный интерес к этому весьма тоскливому с театральной точки зрения зрелищу в России. Но в Англии успех пьесы Дэвида Хейера был предсказуем. Ибо для англичан театр - это не в последнюю очередь что-то вроде дискуссионного клуба. Эдакий филиал парламента.
Фигура режиссера, ставшая ведущей в европейском, в том числе и российском театре, в современном английском театре чаще всего является второстепенной. Его имя может даже не упоминаться в анонсе. Так же второстепенными, даже лишними кажутся тут какие-то сценические новации. Превыше всего ценится актуальность произведения. Неудивительно поэтому, что "русские сезоны" начались в RSC не с сотрудничества с Додиным, Фоменко, Гинкасом, Фокиным, Андреем Могучим, Дмитрием Крымовым или Кириллом Серебренниковым. Не с театра Погребничко или Женовача. Они начались с драматургов, так или иначе обретающихся вокруг малюсенького, но остросоциального московского "Тетра.doc".
Взоры представителей RSC упали на трех российских авторов. Правда, два из них равны в данном случае одному. Это уроженцы города Тольятти братья Дурненковы - Михаил и Вячеслав, часто пишущие в соавторстве. Братья Дурненковы сочинили для RSC пьесу "Пьяные" - о солдате, тяжело контуженном в Чечне, вернувшемся в свой городок и не могущем вписаться в мирную, исполненную лицемерия и лжи действительность. Еще одна участница проекта Наталья Ворожбит - уроженка и гражданка Украины. И хотя пишет Ворожбит по-русски, проекту, который назывался поначалу "Другая Россия", на всякий случай дали куда более нейтральное название - "Революции" (революцию предстоит совершить в нашем сознании, чтобы лучше понять друг друга, уверяет Майкл Бойд). Пьеса Натальи Ворожбит "Зернохранилище" посвящена актуальной для Украины теме голодомора, но к чести автора надо сказать, что ни о каком геноциде украинцев речь тут не идет.
Примечательно, что пьесы этих молодых авторов у нас можно представить себе разве что в подвальчике "Театра.doc" или другом столь же небольшом и андеграундном помещении. В Стратфорде они были сыграны с размахом - на огромной и прекрасной сцене Шекспировского театра. Это совершенно уникальное пространство, отдаленно напоминающее театр елизаветинских времен, - помост глубоко вторгается в зрительный зал, и поэтому, несмотря на большие размеры сцены, артисты оказываются максимально приближены к зрителям.
"Пьяных" поставил один из лидеров британской драмы Энтони Нельсон. Он не старался дотошно воспроизводить антураж российской провинции и привнес в спектакль элементы сюрреализма и черного юмора, что пошло этому остросоциальному зрелищу на пользу.
Майкл Бойд, поставивший "Зернохранилище", был более этнографичен, может оттого и несколько менее убедителен. Фольклорные наряды украинских крестьян (особенно комично смотрелись рушники в руках и веночки на головах у темнокожих участников представления) дополнялись висящими поверх расписных одеяний увесистыми крестами. И хотя в "Зернохранилище" было несколько действительно сильно сыгранных сцен, ощущение, что Россия (да и сам русский театр) - все еще является для Англии заповедной и несколько экзотической территорией, все же не покидало.
Так что "сезоны" затеяны не зря. К концу четырехлетнего марафона на родине Шекспира - будем надеяться - не только узнают, что нательный крест носят под одеждой, но и осознают, что современный русский театр очень разнообразен. Он, конечно, включает в себя набирающую сейчас обороты новую русскую драму. Но, по счастью, все же не исчерпывается ею.
