Пахари в поролоне
Открылось большинство выставок из программы 3-й Московской биеннале современного искусства. Перепады качества очевидны, но очевиден и прогресс: фестиваль теперь ставит не только на количество событий.
Безусловным шагом вперед надо считать стремление московских галерей и музеев придумать для биеннале что-нибудь особенное, а не предлагать в программу свой текущий репертуар, как случалось прежде. С другой стороны, некоторые "фишки", подготовленные и отрекламированные именно как прорывные для биеннале, оказались на поверку мыльными пузырями. Уж как расхваливали загодя проект Олега Кулика "Москва. ЦУМ. Пространственная литургия N 3" - мол, это будет интеллектуальная и эстетическая бомба, которая заставит пересмотреть отношение и к современному искусству как таковому, и к формам его презентации. На деле получилось сумбурное пространственное зрелище с утробными шумами и призраками в занавесках, которое и намека не содержало на обещанную медитацию и тем более "литургию". Несложно было догадаться, что речь идет о воскрешении былых акций и перформансов, но в какой отсек мозга зритель должен помещать весь этот хаос, совершенно неясно. Похоже, Олег Кулик просто переоценил свои режиссерские способности, взявшись за формат масштабного шоу.
Куда более складной получилась выставка "Русское бедное", устроенная галереей Гельмана в здании бывшей фабрики "Красный Октябрь", - здесь задействованы произведения из простых, грубых, "антихудожественных" материалов. Явный намек на итальянскую эстетику арте повера, "бедного искусства", но с весьма ощутимым российским акцентом. Скотч, антрацит, поролон, металлолом и бытовые отходы - из всего этого строится довольно занятная декорация к отечественной жизни.
Еще один проект, посвященный "загадкам русской души", обосновался в галерее "Проун" на "Винзаводе". В основу выставки "Кудымкор - локомотив будущего" положена реальная история, приключившаяся в глухом пермском селе на заре Советской власти. Туда прибыл столичный художник Петр Субботин-Пермяк, дабы нести культуру в невежественные крестьянские массы. Никто его с этой миссией не командировал, поступок был продиктован порывом души. Субботин-Пермяк искренне верил в возможность превращения пахарей в творцов нового искусства и развил бурную деятельность на этой ниве. Как и любая утопия, эта затея в итоге провалилась, но от нее остались документы, фотографии, самодеятельные произведения селян и опусы самого реформатора глубинки. Куратор Екатерина Деготь и художник Леонид Тишков попытались перевести сюжет в актуальную плоскость, задаваясь вопросом: действительно ли искусство принадлежит народу и в какой мере народу доступно участие в творческом процессе? Собственно, такая постановка вопроса и позволила исторической хронике оказаться в программе биеннале современного искусства.
