Скрипач Ицхак Перлман: "Если говорить о национальностях музыкальных инструментов, то скрипка - еврейка"

В Москве после почти 20-летнего перерыва триумфально выступил всемирно известный музыкант Ицхак Перлман. Если в искусстве уместно говорить об эталонах, то скрипач Перлман - тот самый случай.

Желание Перлмана посвятить себя музыке было столь велико, что полиомиелит, перенесенный в детстве (Ицхак передвигается только на костылях или в мотокресле), не смог остановить его на пути к заветной цели. Выходец из бедной еврейской семьи, он родился в Тель-Авиве, который тогда еще находился под юрисдикцией британской короны, и завоевал популярность в 1960-е, покорив Америку выступлением в Карнеги-холле. Затем были концерты на самых престижных площадках планеты и записи в лучших студиях мира, собственная школа и десятки наград, включая пятнадцать "Грэмми" и два "Оскара" за саундтреки к фильмам "Список Шиндлера" и "Мемуары гейши".

В Большом зале консерватории 64-летний музыкант исполнил классику - сонаты Бетховена и Леклера, а также "Итальянскую сюиту" Стравинского - и десяток бисов. А на следующий день в концертном зале "Барвиха Luxury Village" невероятно темпераментно сыграл клезмер - национальную музыку своих предков. Ицхак Перлман дал эксклюзивное интервью обозревателю "Известий".

вопрос: В Москве вы представили две абсолютно разные программы. Какая из них вам ближе?

ответ: Не знаю. Чтобы получать истинное удовольствие от классической музыки, надо иметь определенную подготовку, а музыку национальную можно просто воспринимать душой. Если говорить о национальностях музыкальных инструментов, то скрипка - еврейка. Так что клезмер - естественная музыка для скрипки и часть моего сердца.

в: Вам льстит, когда вас называют первым скрипачом мира?

о: Это, конечно, гораздо приятнее, чем если бы обо мне говорили: "Худшее, что я слышал в жизни". Но ко всем крайностям, в том числе к превосходным степеням, я отношусь с недоверием. В музыке нет понятия абсолютного совершенства, всегда есть к чему стремиться. Можно над чем-то долго и тяжело работать, а выйдешь на сцену - и все равно будет чего-то не хватать. Вот часто смотришь балет - все превосходно, но... не Барышников. Не хватает того заветного "чуть-чуть", которое и определяет гения.

в: Добившись в жизни многого, как не потерять мотивацию и интерес к своему делу?

о: Это очень важный вопрос. Я хочу честно заниматься музыкой, но не копировать себя. Выйти на сцену и сыграть, пусть очень хорошо, но точно так же, как вчера, позавчера или год назад, - самое страшное. Сбиться с пути, бултыхаться на поверхности, гоняясь за популярностью, - элементарно... Слава Богу, у меня прекрасная семья: жена, дети, внуки, которых я обожаю, а они постоянно напоминают мне, ради чего стоит жить.

в: Вы принимали участие в церемонии инаугурации Барака Обамы. Для вас это был политический шаг?

о: Нет. Я политикой не занимаюсь. Подобные вещи я делаю только для души. Меня часто приглашают участвовать в различных cross-over проектах. Но, к сожалению, хороших cross-over концертов, подобных тем, что делали три тенора - Паваротти, Доминго и Каррерас, становится все меньше.

в: Недавно вы спели партию тюремщика в одной из записей оперы Пуччини "Тоска". Это было шуткой гения?

о: Насчет гения, не знаю, но шуткой - точно. Весь процесс занял у меня 19 секунд. Однако я пришел к выводу, что петь, тем более на чужом языке, гораздо труднее, чем играть на скрипке. Так что я не буду больше отнимать хлеб у певцов своим скромным баритоном.

в: Что самое трудное в игре на скрипке?

о: Самое трудное - научиться музыке. Нет ничего проще, чем освоить технику игры, но результат будет зависеть только от таланта. На занятиях со студентами я не люблю показывать. Потому что главное в исполнении - то, что ты чувствуешь в данный момент, а зачем мне создавать клоны собственных эмоций и переживаний? С учениками я предпочитаю говорить. Стараюсь научить их задумываться над тем, как передать в музыке собственные чувства, слушать и слышать себя без подсказок со стороны.

в: Роль инструмента в судьбе музыканта, на ваш взгляд, действительно столь важна, как принято об этом говорить?

о: На самом деле необязательно иметь скрипку великого мастера. Но, естественно, если у вас в руках высококлассный инструмент, гораздо легче передать в звуке все краски и оттенки. Чтобы получить максимальный результат, важно знать секреты инструмента, его реальные возможности, которые в отличие от человеческих способностей не меняются. Это константа.

в: Если не ошибаюсь, у вас "страдивари"?

о: Да, тут я не оригинален. Это мой третий "страдивари". Эта скрипка раньше принадлежала Иегуди Менухину. Впервые я сыграл на ней еще в Израиле - мне было 25 лет. Через пять минут понял, что эта скрипка создана для меня. И когда Менухин решил ее продать, я сделал все, чтобы она попала ко мне. Была очень сложная - с элементами детектива - история, но уже 20 лет эта скрипка моя. Сейчас у меня две скрипки. Вторая - "гварнери". На одной совершенно невозможно сделать то, что удается на другой.

в: Как бы выглядел ваш день без музыки?

о: Если бы я мог ходить, то занимался бы разнообразными видами спорта. Но это, по понятным причинам, невозможно. Я, наверное, как Россини, занялся бы стряпней. Обожаю и готовить, и вкусно поесть, что, глядя на меня, нетрудно заметить - я человек весомых достоинств...

Вообще я по натуре домосед. Ненавижу путешествовать. Все эти перелеты, переезды, гостиницы - кошмар. Для меня нет ничего лучшего, чем безвылазно сидеть у себя дома в Нью-Йорке.