Буржуазное мещанство в нокауте
27 сентября - обычный день календаря. В этом году он приходится на воскресенье (поэтому вспомнили о нем заранее), в следующем обернется понедельником. И все же именно этому дню - рядовой пятнице 1935 года - суждено было войти в историю. За год до этой даты, выступая на Первом съезде Союза писателей СССР, Алексей Максимович Горький призвал коллег зафиксировать и оставить потомкам один день мира, коллективный "портрет планеты". Идея "овладела массами", работу энергично возглавил видный публицист и писатель, редактор "Огонька" Михаил Кольцов. Книгу собрали быстро - по оперативной периодике, но готовилась она долго и вышла лишь в июне 1937 года, через год после смерти Горького.
Он ее не увидел, но в одном из предварительных писем Кольцову объяснил суть и цель своего замысла: "Книга "День мира" затеяна для того, чтоб показать читателю нашему, чем наполнен день мещанства, и противопоставить картине этой содержание нашего советского дня". Пафос международного раздела книги (а это четыре пятых солидного тома) диктовался угрозой очередной международной бойни. Она вскоре и началась, когда Италия во главе с дуче Муссолини аннексировала Эфиопию. Это был первый боевой знак фашизма миру.
Составив план книги "День мира", Кольцов разослал письма-телеграммы многим известным писателям в стране и за рубежом с просьбой рассказать, чем они жили 27 сентября. В главу "День писателя" написали многие - Генрих Манн, Герберт Уэллс, Стефан Цвейг, Бертольд Брехт, Эльза Триоле...
Карел Чапек саркастически-мрачно пророчествовал: "Сегодня я кончал последнюю главу моего утопического романа (имелась в виду "Война с саламандрами". - "Известия"). Герой этой главы - национализм. Действие весьма просто: гибель мира и людей...".
Под стать этому настроению были разделы, посвященные жизни капиталистических стран. Достаточно привести названия: "Италия в огне", "Польша во тьме", "Румыния в нужде", "Голодная Венгрия", "Безработная Голландия", "Нищая Португалия", "Болгария бедствует" и даже благополучная "Швейцария под ударами кризиса" (как будто из сегодняшнего дня).
Зато Ромен Роллан, недавно вернувшийся из поездки по Советскому Союзу, обращаясь к своему другу Максиму Горькому, пишет: "Ни один романист СССР еще не сумел выразить это ликование юного Геркулеса - свободного народа, который осознал свою силу и свои судьбы". Его восторг подхватывает отдыхающий в крымском Форосе Мартин Андерсен-Нексе: "Крестьяне-татары работают на виноградных холмах и поют за работой песни о побежденном рабстве, о партизанской борьбе и о завоеванной победе".
Понятно, самый представительный раздел книги - "Союз Советских Социалистических Республик", открывающийся парадным портретом Сталина. Я специально посмотрел, какие известинские сообщения вошли в книгу, сравнил с сентябрьской подшивкой 1935 года. Московский энергетический институт им. Молотова празднует событие, имеющее крупное значение для всей страны, - выпуск 1047 инженеров, из них 74,6% рабочих и детей рабочих. В Москву приехала известная польская певица Ева Бандровска-Турска. Несмотря на конец сентября, сейчас под Москвой нередко еще цветет лесная земляника.
А что из событий дня не попало с известинских страниц в книгу? Ну, например, информации о полете дирижабля "В-6-Осоавиахим" по маршруту Москва-Брянск-Киев-Брянск-Калуга-Москва, о первом дне съемок кинокомедии Григория Александрова "Под куполом цирка" (впоследствии - "Цирк"), о письме Сталину 450 комбайнеров юга России с отчетом об успехах и соцобязательствами на будущий год...
В сумме - негусто. Впрочем, "Известия" взяли свое через 25 лет, когда 27 сентября 1960 года провели всемирную акцию "День мира-2". Но об этом - в следующий раз.
