Пилоты и поэты - все выше, и выше, и выше!
"У нас пилоты и поэты / Одних кровей... / Как много воздуха и света / В стране моей!" - совершенно серьезно воскликнул поэт-острослов Михаил Светлов на страницах "Известий" в августе 34-го, накануне открытия Первого съезда Союза писателей СССР. И невольно подсказал эпиграф к сегодняшней заметке, потому что вся эта неделя была посвящена двум надвигавшимся событиям - съезду писателей и Дню авиации (второе даже отодвинуло первое в освещении на газетных страницах, хотя съезд открылся раньше авиационного праздника).
Что больше интересовало советское руководство - развитие литературного процесса в стране или достижения отечественного авиастроения и героизм летчиков? Трудно сказать. Скорее всего, прав Светлов: темы "одних кровей". Мы все выше и выше стремили полет наших среброкрылых птиц, чей парк обновлялся с каждым годом. Мы ставили в небесах рекорд за рекордом. Страна была заражена парашютизмом, авиамоделизмом и планеризмом. Но все эти "измы", объединенные главным - героизмом, нуждались в яркой пропаганде, вдохновенно-поэтическом осмыслении, возносившим к самому высокому "изму" - патриотизму.
Газета всю неделю подробно освещала показательное европейское турне советской эскадрильи, демонстрировавшей размах и мощь наших крыльев. Отряд летчиков пролетел по маршруту Москва-Вена-Париж-Рим-Вена-Страсбург-Прага-Москва сквозь грозы и бури, над горными цепями. В полете ими руководили начальник главного управления Гражданского воздушного флота Иосиф Уншлихт и председатель ЦС Осоавиахима Роберт Эйдеман (оба расстреляны - Эйдеман в 37-м, Уншлихт в 38-м). Пилотов восхищенно встречали руководители европейских стран - от Эррио до Муссолини. На них лежал отблеск всемирной славы их соотечественников, первых Героев Советского Союза летчиков Ляпидевского, Слепнева, Молокова, Каманина, Водопьянова, Доронина, Леваневского, в апреле завершивших эпопею спасения экипажа ледокола "Челюскин", затертого арктическими льдами.
В это время в Москве студентка Института физкультуры Нина Камнева совершила впервые в мире затяжной прыжок с парашютом с высоты 3000 метров, раскрыв его лишь в 250 метрах от земли. "Она хотела умерить давление крови и для этого во все горло кричала... Потом ей стало скучно кричать просто так, и она запела песню советских летчиков "Все выше и выше..."
И наряду с этим смешная на сегодняшний взгляд информация из Крыма: в Евпаторийском районе организована голубиная почтовая станция, голубиной связью пользуются 15 колхозов местной МТС.
Истинно серьезные задачи ставила советская жизнь перед "инженерами человеческих душ" (Сталин только что запустил в оборот эту хитроумную формулу). Накануне съезда в "Известиях" выстраивается очередь желающих поразмышлять о месте писателя в героической жизни страны.
Первое слово - Максиму Горькому, "величайшему из современных писателей мира", как аттестует его передовая статья "Известий" (ну не Бунин же, только что получивший Нобелевскую премию!). Горький печатает небольшие рассказики "Мальчик", "Мальчики и девочки" - о талантливых ребятах, делающих первые шаги в литературе. Обращается с письмом к иркутским школьникам из пионерского литкружка, написавшим коллективную книгу "База курносых". Особо хвалить опасается: "Начнете говорить один другому: "Меня Горький больше похвалил, а тебя меньше". Готовится к открытию съезда и к основному докладу на нем...
А дальше в "Известиях" - россыпь известных имен: Надежда Крупская, Алексей Толстой, Александр Косырев, Николай Погодин, Лев Каменев, Владимир Киршон, Илья Груздев (статья о Горьком), Самуил Маршак, Михаил Пришвин и, разумеется, словообильный Карл Радек. Мысли - от подозрительно наивных до удивительно смелых. Драматург Киршон: "Наши герои - это челюскинцы, изучавшие на льдине резолюции партийного съезда...". Писатель-"натуралист" Пришвин: "Совесть во всемирном масштабе есть весть от человека к человеку, несмотря ни на какое препятствие в границах нации и неправильности законов".
Закончу опять же стихами. 21-летний Сергей Михалков в соавторстве с Ник лаем Васильевым пишет свою песню "О соколе". Строфа из нее, закольцовывающая эту заметку: "Над землей, где грозы бродят, / Гордо реет в поднебесье / Славы, дружбы, мира вестник -/ Наш советский самолет". И здесь не обошлось без влияния Горького, впрочем, надо полагать, вполне осознанного.
E-mail: istclub@izvestia.ru
