Третьего ректора снимали дважды
Нет, не в кино и даже не для телевидения. Сначала - с трапа самолета рейса Москва-Магадан, потом - с должности ректора Магаданского пединститута. И было это, как теперь сказали бы, не слабо. Но прежде - короткая предыстория.
Зима 1967 года. Ледокол "Москва" с группой журналистов на борту (я - собкор "Известий" во Владивостоке) пробивается к застрявшему в Охотском море каравану судов. Не удалось. Возвращаемся в Магадан. Едва завершили выступление по местному телевидению, в студию позвонил (вот уж не ожидал!) давний друг Гавриил Макаров. Проговорили чуть не до утра. Он с супругой Антониной, оба филологи, несколько лет назад переехал сюда из Южно-Сахалинска. Все бы ладно, не случись им спустя время оказаться под новым, третьим по счету ректором, который кресло городского партийного вождя решил сменить на научно-педагогическую карьеру.
Хам, неуч, выпивоха, "третий" приступил к делу рьяно. Чуть что -"Убирайтесь! Свободны!" Это был фирменный стиль работы с кадрами. За полтора года из вуза уволились 35 специалистов.
Не верилось. Тоня Пугачева отлетала войну в полку Марины Расковой, Гавриил Макаров отшагал Отечественную, пока не слег на долгие годы в гипсовую постель, однако осилил недуг. В послевоенном госпитале они нашли друг друга. А сегодня я вижу в их глазах единственную надежду: представьте, на газету. Теперь - история.
23 сентября 1967 года "Известия" напечатали мою статью "Третий ректор". Что началось! Комиссии, проверки... Как сейчас помню, авоська с жалобами на ректора весила 11 килограммов. Но Москва и обком стояли за своего горой.
В феврале 1968 года министр просвещения, получив выводы всех комиссий, объявил "третьему" выговор. Что делать нам? Публиковать эту "последуху"-оплеуху? Ладно бы наплевали на газету. Но люди!.. Меня словно огнем жгло письмо из Магадана - 20 авторов: "Ваш приезд принес много боли и страданий. Репрессии вспыхнули с новой силой".
...Так бесславно все, верно, и кончилось бы. Но не зря сказал поэт: "Есть Божий суд!". Конец февраля 68-го. Отдел вузов разыскивает Демидова. По счастью, я тогда оказался в Москве, в редакции. "Магадан, Магадан на проводе! Ищут тебя!" Звонит Макаров. Сообщает: "Третьего" сняли с рейса Москва-Магадан, поскольку был сильно пьян; еще и скандал устроил".
Короче, мчусь в аэропорт: нужно найти дежурную, которая снимала его с трапа. В отгуле. Узнаю адрес. Застаю дома. Поначалу не хочет встревать в эту историю, но когда я дал ей прочитать "Третьего ректора", согласилась. С ее письмом, подписью и адресом возвращаюсь в редакцию.
Мы понимаем: действовать надо наверняка. Срочно готовится статья об инциденте в аэропорту, набирается, делается распечатка, и с этой "бомбой" в министерство едет наш известинский "спецназ" - Элла Максимова (ее имя и сегодня знакомо читателям "Известий"). В итоге достигли консенсуса: мы не печатаем заметку, а министр снимает "третьего" с работы. Так что ко времени, когда герой протрезвел и прилетел в Магадан другим рейсом, институту нужно было искать четвертого ректора. О чем мы и сообщили читателям "Известий" 10 марта 1969 года в заметке под заголовком "Третьего не дано". Почти через полгода!
Хочу обратить ваше внимание на некоторые нюансы сюжета. За месяц до этого министр просвещения, получив доклады всех комиссий, отметил в приказе (цитирую): "Ректором проводилась определенная работа по совершенствованию учебно-воспитательного процесса". Так что выговор выглядел вполне адекватным "отдельным недочетам". В новом приказе того же министра: "За истекшее время он показал себя не способным выполнять задачи, поставленные перед институтом". И решение - от должности освободить.
Веселое было время. Но что из рассказанного возможно сегодня и что нет? Сегодня ректор может быть просто владельцем своего вуза. Нет ни обкомов, ни партийных номенклатур. Люди изменились? Стали лучше? Хуже?..
