Ваятель по гамбургскому счету
В Академии художеств открылась ретроспективная выставка Даниэля Митлянского - одного из самых оригинальных московских скульпторов второй половины прошлого века.
Достижения ваятелей принято мерить в монументальном масштабе. Кто-то возвел циклопический мемориальный комплекс, другой осенил себя славой, поставив бронзовый памятник кому-нибудь из великих на главной площади. С подобными критериями успеха не очень-то поспоришь, но существует ведь и пресловутый "гамбургский счет". С этой позиции нельзя не признать, что Даниэль Митлянский был все-таки недооценен при жизни - во всяком случае, недооценен заказчиком, то есть государством. Эпохальных проектов этому скульптору не поручали. И дело было не в отсутствии таланта, а в его своеобразии.
Впрочем, в долгой биографии художника наберется немало произведений, предназначенных для публичных пространств. Вспомнить хотя бы раннюю работу - барельефы для памятника Крылову на Патриарших прудах (сама фигура баснописца была выполнена Андреем Древиным, другом Митлянского). Или взять другой заказ, более поздний, - звери у Театра имени Дурова. Все, что ему ни выпадало, скульптор делал с выдумкой и с увлечением, хотя в душе, наверное, не ощущал себя анималистом. Его дар был веселым и драматичным одновременно, он мог выразить в материале очень сложную гамму эмоций. Но в советское время из заветного и выстраданного ему удалось реализовать немного. К числу этого немногого относится едва ли не самый знаменитый монумент Даниэля Митлянского - памятник "Моим одноклассникам, погибшим на войне". Эта композиция, установленная во дворе школы у Никитских ворот, поражает своим трагизмом при полном отсутствии пафоса.
Получалось, что выход своим способностям автор давал в камерном формате. Зрительская аудитория у этих опусов была гораздо меньше, чем у монументалки, зато здесь он мог не ограничивать воображение и отпускать на волю присущее ему гротескное мышление. Его скульптурные серии "Моя сладкая Европа", "Вы - соль земли", "Книги Библии", "Репортаж о московской интеллигенции периода перестройки" не просто исполнены фантазии - они еще и философичны, вернее, притчевы. Митлянский умел превращать в притчу едва ли не всякий, даже самый обыденный сюжет. Для этого ему не требовались бронза или мрамор, достаточно было глины, дерева, железа, текстиля. Но простые технологии не отменяли, а лишь усиливали таинство.
На нынешней выставке многие экспонаты выглядят именно загадочными - не из-за способа их производства, а по причине непостижимости изначального замысла. Откуда брались пластические идеи, что навевало ту или иную придумку? Ответишь не сразу и далеко не всегда. Однако меньше всего можно подозревать Митлянского в нарочитой артхаусности. Он совершенно точно не эстетствовал, не нагнетал многозначительности на пустом месте. Непривычность и даже странность его работ была результатом нешаблонного понимания профессии. Как говаривал сам скульптор: "Всякий экспромт - подарок Бога". Таких не берут в выдающиеся монументалисты, зато звания настоящего художника у них не отнять.
