Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Ариадна Тыркова-Вильямс: "В наказание за что интеллигенция стала пылью?"

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) обогатился новыми материалами из семейных собраний, которые передали потомки русских эмигрантов первой, послеоктябрьской, волны, живущие в США, Южной Америке, Германии, Франции. Сегодня мы публикуем несколько отрывков из исторических свидетельств А.В. Тырковой-Вильямс
0
Ариадна Тыркова-Вильямс
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ) обогатился новыми материалами из семейных собраний, которые передали потомки русских эмигрантов первой, послеоктябрьской, волны, живущие в США, Южной Америке, Германии, Франции. Сегодня мы публикуем несколько отрывков из исторических свидетельств А.В. Тырковой-Вильямс. Ариадна Владимировна - из плеяды первых наших женщин-политиков, один из организаторов и лидеров кадетов (конституционные демократы, в свое время самая большая российская либеральная партия), единственная дама в Центральном комитете. Архивные документы - дар супругов Лихварь из Венесуэлы: Екатерины, правнучки, и протоиерея Василия.

Тыркова была профессиональным журналистом, многие десятилетия печаталась в газетах, журналах дома и за границей. Более полувека назад в Париже и Нью-Йорке были опубликованы ее воспоминания: "То, чего не будет", "На путях к свободе", "Подъем и крушение". А после кончины в 1962 г. - книга о ней Аркадия Бормана, сына, составленная по этим воспоминаниям, трем тысячам ее писем, рассказам и его живым впечатлениям, тоже, увы, незнакомая российскому читателю. Тыркова - автор великолепного исследования "Жизнь Пушкина", изданного у нас в серии "Жизнь замечательных людей". Во втором браке, кстати, очень счастливом, была замужем за Гарольдом Вильямсом, английским журналистом, корреспондентом ведущих газет, в том числе "Таймс". Толстовец по убеждениям, он любил и знал Россию, написал книгу "Россия русских".

15 мая в ГАРФ открывается, к сожалению, всего на день-два, выставка-презентация "Россика-2009".

Алексей Литвин, сотрудник ГАРФ:

- Особенность истории русской эмиграции в том, что она складывалась из множества отдельных судеб множества значительных, что называется, "штучных" людей. Они выбрали свою долю сами. В зарубежье их никто не ждал, их проблемы никого не волновали. Надо было зарабатывать на жизнь семьи, образование детей, медицину для своих стариков. Они это сделали. При этом сумели привить любовь к русской культуре детям, зачастую передать и внукам. Они говорят, пишут на чистом, ясном русском, том, который ныне в отечестве услышишь редко. Вышло немало статей, работ о вкладе их в культуру, науку стран рассеяния. Зворыкин и Сикорский, Дягилев и Шаляпин, Рахманинов и Стравинский, Бунин и Шмелев. Это - вершины. А еще сотни и сотни других, которые трудились в экспедициях в дебрях Латинской Америки, строили аэродромы в колониальной Африке, осваивали Аляску, везде ревниво храня свою "русскость".

В завещаниях старых эмигрантов почти всегда присутствует просьба: когда-нибудь передать в Россию мой архив, коллекцию, библиотеку, издать книги. Да, они передаются, издаются. Но всякий раз, когда сталкиваешься с новой частной историей, разбираешь бумаги, понимаешь, что нет еще работы, где были бы доказательно, полно оценены реальные масштабы урона, который понесло российское общество, страна, лишившись таких граждан.

Краешек войны

Мы попали в историческую катастрофу. Среди войны Россия вошла в полосу революционных потрясений. Современникам, может быть, труднее, чем позднейшим историкам, делать выводы и обобщения того, что происходит в такие эпохи. Но будущим исследователям нужен материал очевидцев. Я никому не приписываю слов, им не сказанных, действий, им не совершенных.

В день объявления мобилизации Тыркова с мужем были у Зимнего дворца, когда на балконе появилась царская семья.

Опасность круто изменила настроение и мятежной интеллигенции. Казалось, что вся Россия - обновленная, единодушная, просветленная - хлынула к стенам Зимнего, вокруг которого выросла и окрепла Империя.

В тот же вечер было созвано заседание ЦК кадетской партии. Впервые за девять лет ее члены были просто русскими людьми, преданными родине без всяких оговорок. Не было ни тени оппозиционного злорадства, как во время японской войны. Все казалось ясным: мы обязаны защищаться.

Жизнь супругов с войной изменилась, все приспосабливалось к работе Вильямса, иностранного корреспондента. Тыркова занялась устройством Петроградского передового санитарного отряда.

Знали мы только самый краешек войны. Мы не переживали изо дня в день того, что солдаты. Это может знать только тот, кто с оружием в руках идет убивать врага, который, в свою очередь, обязан убивать его. Войну знает только тот, чей долг идти навстречу смерти... Я не хочу сказать, что солдаты всегда рвутся в бой, но какое-то доблестное горение они доносили до больничной койки...

Война озверяет мирных людей, но она же и возвышает до самозабвения, до подвига, усиливает жажду сплоченности. Настоящая армия -великое содружество. Мы это сразу почувствовали. Мы гордились тем, что в нее вкраплены.

Свои воспоминания о прифронтовой Галиции Тыркова кончила сказкой, которую Вильямс послал в "Дейли Кроникл".

"Смерть спустилась к нему с неба ласково. Солдат просто заснул под шелест сосен, а когда проснулся, понял, что умер. Стал карабкаться по Карпатским горам, отыскивать, где тут живут праведники. Его остановили ангелы, которых он принял за офицеров. "Ты людей убивал", - сказал ему крылатый офицер. У солдата упало сердце: "Нагрешил я, и не впустят они меня к себе". Стал вспоминать последний бой, когда отогнали австрийцев от вершины горы. Неужели все это было ни к чему? "Не выгоняйте меня, Ваше Благородие, я брал Карпатские горы", - попросил он. Что-то пробежало по лицу офицера. И вдруг увидел новый отряд с золотыми знаменами. Посреди - высокий красавец... Архангел оперся на рукоятку меча: "Ты брал Карпаты?". - "Так точно, Ваше Превосходительство". - "Ну-ка, расскажи!". И солдат понял, что спасен".

"Мы были слишком щепетильны"

С образованием Временного правительства (2 марта 1917 г. - Э.М.) к нам хлынули тысячи людей, надеясь принять участие в перестройке жизни России. Умеренность кадетов казалась надежней, чем демократические крайности тех, кто был левее их. Но по-прежнему шли более образованные, просвещенные люди...

Не толпа, любопытная и пассивная, создала революцию, ее раскачали вожаки разных толков... За Февральскую революцию несут ответственность верхи: интеллигенция, профессора, адвокаты, писатели, даже генералы. Все они твердили, что дальше так жить нельзя. Но не поняли необходимости образовать сильное правительство, способное вести войну и управлять страной, отдавать приказы, заставлять себя слушаться. Они обязаны были не допустить перерыва власти. С этой обязанностью русская интеллигенция не справилась. Не в наказание ли за это история превратила ее в пыль?.. От всего сердца преданные России, кадеты не сумели превратиться из оппозиции в правительство. Почему? Я как солдат разбитой армии не раз задавала себе этот вопрос.

Мы были слишком щепетильны, рассудочны. Отпугивала необходимость заставлять, приказывать. Только убеждать, уговаривать. Свободный народ свободно выберет поступки. Но нельзя смешивать уважение к человеческой жизни с безоговорочным уважением к поступкам!

Милюков считался лидером партии. И вот он стал министром в правительстве, где большинство состояло из кадет. Казалось, он хочет власти. Но когда революция поставила его лицом к лицу с возможностью ее взять и осуществить хотя бы часть задач, которые развивал в своих статьях и речах, потребность рассуждать перевесила потребность действовать.

Он отшатнулся от одного намека на то, что Временное правительство должно запретить ленинскую пропаганду... Он распорядился послать Троцкому визу на въезд в Россию. Мы в ЦК на него за это напали: если не применять старые классические методы властвования, власть можно потерять. Он вспыхнул: "Лучше так, чем те методы".

В страстную субботу Анна Сергеевна, его жена, пригласила нас с мужем разговляться, предупредив: "Только, знаете, приходится просить гостей принести кто что может". Собралось человек пятнадцать, все - кадеты. Пасхальный стол был чудесно накрыт: фарфор, серебро. Вдоль стен - статные лакеи в ливреях, на лицах ни тени усмешки, когда мы стали, шурша жирными бумажками, разворачивать наши пакетики.

Знакомые персоны

В 1933 году Тыркова записала рассказ княгини Зинаиды Юсуповой о разговоре ее с императрицей за завтраком в Царском Селе после речи Милюкова в Думе о "темных силах" ( 1ноября 1916 года ), тянущих свои нити к трону.

Княгиня сказала: "Ваше Величество, мне было бы необходимо с вами переговорить". Лицо царицы покрылось пятнами: "Я не вмешиваюсь в ваши частные дела, прошу и вас не вмешиваться в мои". Юсупова возразила: "Дела русской императрицы не могут быть частными". Царица плакала и обещала, что Распутин с ними в Крым не поедет.

В Таврическом дворце происходило совещание о продовольствии. Вдруг дверь с шумом растворилась... Ни с кем не здороваясь, Керенский (министр юстиции, позже глава Временного правительства. - Э.М.) бросился в кресло, откинул голову, прошептал: "Я не могу, не могу этого вынести!". Не знали, как спросить. А он, не открывая глаз, продолжал: "Вы понимаете, они меня освистали... сорвали... я не хочу!". Жалкий, несчастный. Еще немного, и начнется истерика. Оказывается, солдаты освистали его за то, что заговорил о войне до победного конца.

"Верю, что мы еще вернемся"

Послезавтра бибенькины (так звали бабушку. - Э.М.) именины. В этот день мы все мысленно вернемся к той жизни в Вергеже (родовое имение Тырковых. - Э.М.). Большой стол в столовой, цветы, молодые лица. Дедушка такой праздничный и бибенька в кресле с гирляндами. За окном Волхов и наши просторы. Я ведь верю, что мы с тобой (письмо сыну. - Э.М.) их еще увидим. Как много вносит в ум и сердце мгновенность нашего земного бытия! Только выработать бы в себе щедрую ясность бибеньки...

"Мертвыми я увидела министров только в гробу"

Сегодня день выборов в Учредительное Собрание. Волнения, ожидания, опасения. Мое имя в числе кандидатов по спискам двух губерний. Я была участницей и свидетельницей всего хода выборов, происходивших в условиях, противоположных самой идее народного представительства. Большевики только что захватили власть. Среди треска ружейной и пулеметной пальбы, вихря анархии неграмотным, не привыкшим к политическому мышлению мужчинам и женщинам приходилось разобраться в сложных программах, о которых они услышали незадолго до того... Так как, несмотря на насилия и подлоги, большинство все-таки оказалось у эсеров - за них голосовало крестьянство - большевики уничтожали выборные документы и готовые списки.

В больнице, в день первого созыва Собрания (5 января 1918 г.), ворвавшиеся матросы зверски убили лежавших там министров-кадетов Ф.Ф. Кокошкина и А.И. Шингарева. Как вспоминал сын Тырковой, Шингарев был спокойным вдумчивым человеком, говорил очень убедительно. Жутко было сидеть с ним на большевистских митингах, в зале, набитом яростно настроенными матросами. "Они ничего не посмеют с нами сделать", - тихо сказал он мне... Но сознание беззащитности все больше укреплялось в людях. Чека (Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией. - Э.М.) раздувала свое страшное дело, хотя к массовому террору еще не приступили.

На отпевании в Лавре... Пели хорошо, как там умеют петь. Чем дольше стояла, тем становилось на душе тише. Не разум вел меня по кровью залитым русским дорогам. И даже про них не думала я: так тяжко кругом, что блаженны ушедшие... Не могу объяснить. Только оставаться в Петрограде не могу. В редакции "Речи" мне говорили: "Какое усилие нужно, чтобы работать!". Все слова уже сказаны. А за ними - ежеминутная угроза расправы. Пришел номер южной газеты с документами о Ленине. "Мы не можем этого напечатать, придут матросы, размозжат головы и нам, и наборщикам".

Социалисты сделали из моего отечества огромное опытное поле для своих безумных догм и теорий... Эти трагические уроки могут послужить суровым предупреждением для других народов. А у нас будет хотя бы утешение, что муки России оказались жертвой, принесенной во имя будущего всего человечества. Может быть, путь правды всегда проходит через страдания.

Качает черт качели:

Тыркова с мужем-англичанином уезжали из Мурманска в Англию как иностранные подданные. Через полтора года они вернутся на белую территорию, в Ростов, "переднюю родного дома". После окончательного краха белых в 1920 году навсегда покинут Россию.

Черная площадь, желтые чемоданы. Мелькают дни и ночи. Нет ни вчера, ни сегодня. Куда, зачем? Унылая беспомощность. Пустыня. Каюты, как гробы. Тюрьма.

Даже побежденная, Белая Армия генерала Деникина - лучшая страница истории. Что осталось бы от русской чести без нее! Муж приезжал к добровольцам, после говорил, что попал в лагерь крестоносцев.

8 августа 1924 года Англия подписала соглашение с большевиками о признании де-факто. Палата возмущена, но что ж из этого! Большевики обработали Англию со всех сторон. Говорят, что они шантажируют Макдональда (премьер-министр. - Э.М.): во время войны подписал что-то пацифистское против короля. "Дейли Геральд": "Сначала договор с советами, потом сокрушим капитализм повсеместно". Героев Брест-Литовска (Брестский мир с Германией. - Э.М.) сажают на почетное место. Король жмет руку убийцам брата.

"Качает черт качели мохнатою рукой, качает и смеется..." (Ф. Сологуб. - Э.М.). Троцкий в марте 1918 г. сказал Гарольду: "Самое мое большое желание - увидеть революцию в Англии". Что и здесь слышен подземный гул, не отрицают и оптимисты.

За что вы ни возьметесь в коммунистическом государстве, будь то церковь, наука, образование, экономика или быт, вы неизбежно натолкнетесь на пренебрежение принципами свободы, права и справедливости, которые тысячелетиями вырабатывало человечество. Коммунизм - болезнь духа. Пока мировое общественное мнение этого не поймет, оно неизбежно будет вязнуть в большевистской паутине.

"Надо еще женить Пушкина..."

Было очень трудно писать о Пушкине. И очень радостно. Ощутить, впитать в себя очарование, излучаемое гениальной личностью... Какое это наслаждение шаг за шагом открывать Пушкина, подходить к нему все ближе! Сколько раз говорила Гарольду, что я самая счастливая женщина в Англии - моя жизнь проходит с ним и с Пушкиным... Он называл его "мой соперник".

"Дикость, подлость и невежество не уважают прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим" (Пушкин. Эпиграф к книге Тырковой. - Э.М.).

Ныряю в Пушкина. Через него идет просветление русского лика, затемненного чадом марксистских искушений.

Я в гостях то у Зинаиды Волконской, то у Вяземских, то у Олениных. Надо еще женить Пушкина, и я стараюсь думать о его хозяйственных делах, а не о своих.

Вчера опустила тело Александра Сергеевича в могилу, около стояло несколько крепостных, Александр Тургенев и жандарм. ...Горько, что Пушкин и св. Серафим ходили по земле одновременно и не встретились. При его умении проникать в чужую душу он прямо впитал бы в себя новый свет.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...