Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Как провожают президентов...

В Москву приехал чешский Театр имени Клицперы из города Градец Кралове. Он привез свою версию последней пьесы Вацлава Гавела, из которой мы узнали, как непросто уходят на покой некоторые президенты. Важно понять, кто такой Вацлав Гавел - политический деятель, который пишет пьесы и философско-публицистические эссе, или литератор, занявшийся политикой. Я склоняюсь к первой формулировке
0
Карел Беседа и Элишка Боушкова (фото: ИТАР-ТАСС)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В Москву приехал чешский Театр имени Клицперы из города Градец Кралове. Он привез свою версию последней пьесы Вацлава Гавела, из которой мы узнали, как непросто уходят на покой некоторые президенты.

Важно понять, кто такой Вацлав Гавел - политический деятель, который пишет пьесы и философско-публицистические эссе, или литератор, занявшийся политикой. Я склоняюсь к первой формулировке. Политическую карьеру Гавела все же можно рассматривать вне его литературных опытов, но его драматургия и эссеистика вне общественной деятельности многое (если не все) потеряют. Что же до последней его пьесы "Уход", то вообще пьеса о себе. О бывшем президенте, возглавившем страну после "бархатной революции" и довольно бесцеремонно вытесненном из власти нынешним президентом Вацлавом Клаусом.

В самой пьесе Клаус выведен под именем Властик Кляйн (то бишь маленький властолюбец), а главный герой и альтер эго автора зовется Вилемом Ригером. Ригер - бывший канцлер некой вымышленной страны, в которой без труда угадывается нынешняя Чехия. У Ригера имеются: престарелая мать, давняя подруга жизни Ирэна, подруга подруги, утешающая Ирэну после каждого очередного "ухода" Ригера налево, две дочери, глубоко равнодушные к судьбе отца, преданный старик-слуга и, наконец, правительственная вилла, которую собираются у экс-канцлера отобрать и на которой произрастает вишня.

Последнее обстоятельство позволяет драматургу насытить свое творение многочисленными реминисценциями из "Вишневого сада". Тут к месту и не к месту поминается некий не появляющийся на сцене Епиходов, то и дело ломающий кий, старика-слугу забывают на вилле, подобно Фирсу, и т.д. и т.п. Кроме "Вишневого сада" мы слышим в пьесе Гавела отголоски "Короля Лира", "Ричарда II" и даже небольшой отрывок из финального монолога Макбета. Весь этот постмодернистский коктейль щедро присыпан еще и комментариями автора, навязчиво вторгающегося в действие пьесы, чтобы обнажить тот или иной драматургический прием и дать совет артистам, как играть. И, по правде говоря, если бы пьеса "Уход" была написана просто драматургом, о ней вряд ли стоило вести серьезный разговор. Но пьеса написана Гавелом, и это в корне меняет дело.

Выдающийся государственный деятель начал сочинять ее в конце 80-х, с презрением наблюдая, как отчаянно цепляются за власть коммунистические бонзы, которых он с друзьями-диссидентами беззаботно выкидывал на свалку истории. А дописал почти через двадцать лет, когда примерил шкуру политика на себя самого. У Гавела не только хватило чувства юмора, чтобы свести счеты со своими оппонентами, собирающимися в пьесе возвести на месте "вишневого сада" торговый центр с казино и борделем (Гавел, к слову сказать, первым применил термин "мафиозный капитализм"). Ему хватило мужества и мудрости, чтобы иронически вывести на сцене себя самого. И цитаты из "Лира" и "Ричарда II" в его пьесе, конечно же, не случайность. Гавел твердо знает: тень величия, которой традиционно наделен низложенный властелин, сохраняется в глубине зрительского сознания, - и намеренно борется с этой тенью. Все страдания Ригера в пьесе травестированы, и когда экс-канцлер подобно Лиру катается по полу под проливным дождем, это и вовсе выглядит издевкой.

Но самое интересное в пьесе Гавела - не сценический, а собственно политический урок, который мы можем из нее извлечь. Ведь уход канцлера некой европейской страны зафиксирован тут не только иронично, но и довольно точно. Что же мы узнаем об этом уходе? Во-первых, выясняется, что канцлеру после того, как у него отнимут правительственную виллу, практически негде жить. Невольно пытаешься представить себе самого что ни на есть мелкого государственного деятеля нашей отчизны, который не успел бы за время правления решить свой квартирный вопрос.

Во-вторых, впечатляет отделение личного имущества бывшего главы государства от собственно государственного. Мало того что экс-канцлер пытается под шумок оставить у себя выданные для госнужд ластики и линейки, он хочет еще и "скоммуниздить" бюст Махатмы Ганди и собственный портрет. Такая мелкая нечистоплотность впечатлит хоть кого в нашей стране. Какие, к черту, ластики и махатмы! Человека, просидевшего много лет во властных структурах и не оформившего на подставное лицо акции какого-нибудь (желательно крупного) предприятия, у нас сочли бы князем Мышкиным. Ну, в смысле идиотом.

И наконец, истинное восхищение вызывает общение Ригера с журналистами, сующими свой нос во все дела и во все места, включая постель экс-канцлера. Ясно, что обуздать их вседозволенность ему не приходит в голову, ибо свобода слова для него хоть и несносна, а все ж таки священна.

По ходу дела совершенно забываешь о достоинствах пьесы и спектакля, поставленного близким другом Гавела Андреем Кробом, и думаешь только об одном: завелся бы у нас такой удивительный политик, который к тому же еще высмеивает себя самого в собственной пьесе, я бы на коленях готова была ползти к нему и бить челом: "Не уходи, батюшка! На кого ж ты нас оставляешь?!" Но таких нет. Есть другие. Они тоже, конечно, уходят. Каков поп, таков и "Уход".

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...