Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Кромвель, Сталин и щепетильность

"Запад есть Запад, Восток есть Восток. И вместе им не сойтись" - эти киплинговские строки приобрели для России особенно печальное звучание, когда она окончательно - после 1917 года - была причислена к "Востоку". Сейчас Европа имеет дело с новой Россией. Той, которая вправе напоминать о своей принадлежности не только к европейской географии, но и к европейской цивилизации
0
Сергей Степашин (фото: Владимир Смоляков)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

"Запад есть Запад, Восток есть Восток. И вместе им не сойтись" - эти киплинговские строки приобрели для России особенно печальное звучание, когда она окончательно - после 1917 года - была причислена к "Востоку".

Сейчас Европа имеет дело с новой Россией. Той, которая вправе напоминать о своей принадлежности не только к европейской географии, но и к европейской цивилизации.

В советское время мы обижались - мол, господа, взгляните на карту: разве СССР - не часть европейского континента?

Часть. Была, есть и будет. Да только после 1917 года то была часть, принадлежащая лишь к физической карте Европы. Но не к политической.

Но ведь была же антинацистская коалиция. Теперь мы знаем, что то был альянс, никак не вытекавший из общности политической культуры. Но из культурной общности - вытекавший.

Мы и "они" одинаково восприняли гитлеровское "Будем маршировать до тех пор, пока всё не разлетится в клочья". "Всё" - это Нотр-Дам и храм Василия Блаженного, Лувр и Третьяковская галерея, места погребения великих предков - Кентерберийский собор и Донской монастырь...

Знаменитая сталинская апелляция к великим предкам была услышана в июле 41-го не только у нас. Многие имена импонировали и Европе. Тем более что потомки некоторых из них покоились в Сент-Женевьев-де-Буа. Это тоже - в клочья? Европа почувствовала себя единой. И встала на защиту своих ценностей. Ценности политической культуры понимались "ими" и нами по-разному. Но в подходе к сохранению ценностей материальной культуры разногласий не было.

По понятным причинам России было много тяжелее, чем европейцам, восстанавливать ценности материальной культуры. Но восстановление Москвой единых ценностей культуры политической происходит еще более мучительно. И тут нашим западным собратьям по континенту было бы не лишним учитывать уникальность обстоятельств краха тоталитаризма в стране и формирования демократического государства.

Ведь развал СССР не был привнесен извне. Как это произошло, скажем, с нацизмом в Германии, где внешняя сила - носитель устойчивых либеральных ценностей - способствовала демократизации западной части страны. Россияне же демократизацию осуществляют сами. И дается это непросто. Многие до сих пор верят в конспирологическое происхождение обновленческих процессов в России. По данным опросов, чуть ли не четверть россиян полагает, что распад СССР стал результатом заговора Запада. Власть оппонирует им политически, но насильственного идеологического перевоспитания не допускает. Возможно, наши западные собратья по евроконтиненту оценят динамику цивилизационных процессов в стране, где еще пять десятков лет назад существовал ГУЛАГ.

Идеологическая нетерпимость, впрочем, на том или ином этапе истории вообще была свойственна общеевропейской цивилизации. По масштабам кровопролития и надругательства над гуманистическими, либеральными ценностями французская и русская революции сопоставимы. А ведь либерализм возник в Западной Европе за добрую сотню лет до французской гильотины. И неизвестно, что лучше. Возрадоваться, что не мы первооткрыватели "революционной целесообразности". Или с грустью констатировать, что в этом вопросе Россия - вполне себе часть общеевропейской политической культуры. Возможно даже, что идеи гуманизма были выстраданы россиянами в условиях 70-летнего жестко регламентированного существования, в известном смысле, сильнее, чем их западноевропейскими соплеменниками, жившими в очагах зарождения либеральных ценностей. Ведь признано, что по силе обличения литературные свидетельства о кровавых крестовых походах, Варфоломеевской ночи, той же французской революции уступают российским аналогам наподобие булгаковской "Белой гвардии" или же "Архипелагу ГУЛАГ" - книге, сделавшей европейскую литературу одним шедевром полновеснее. Подобно тому, как Сахаров обогатил европейские либеральные традиции участием в законодательной жизни государства - не всякий европейский интеллектуал желал идентифицировать себя с "этатизмом".

Сейчас у нас тяга к реанимации сталинской символики. А что? Водружение на прежнее место монумента Дзержинскому и сооружение памятника Сталину не так уж противоречило бы принадлежности новой, демократической России к общеевропейскому политическому пространству. Стоит же в Лондоне памятник Кромвелю. Чем не Дзержинский? А в Берлине - Бисмарку. Не Сталин, конечно. И все же. Но: именно при Сталине сформировалось то, от чего Россия уходит уже почти два десятилетия.

Возможно, мы проявляем излишнюю политкорректность в восприятии идей восстановления памятников кумирам советской эпохи. Это скелеты в нашем шкафу, которые никак не вписываются в архитектурную арматуру новой России.

Эпоха Возрождения была и в России. Ведь наш знаменитый Серебряный век явился по сути духовно-нравственной надстройкой над бурно развивавшимся экономическим базисом. Многие произведения русского искусства того времени стали общеевропейским достоянием, а отечественная школа супрематизма воспринималась европейскими художниками-авангардистами как каноническое учение. Увы, то была не политическая надстройка. А вот она-то в лице самодержавия оставалась анахронизмом, никак не отвечавшим потребностям развития экономического базиса. Это несоответствие результировало в Февральскую революцию. Но слабость тогдашнего "среднего класса" вкупе с обрушившейся на Россию, впервые в ее истории, неслыханной свободой - все это создавало условия, схожие с обстановкой в Веймарской республике. Условия, позволившие радикалам в обеих странах - пусть и с отрывом по времени - изощренно злоупотребить охлократическими настроениями издерганных масс и прийти к власти. Грустное подтверждение причастности России к европейской политической антикультуре...

Российско-европейское взаимопроникновение на ниве политической культуры иной раз принимало затейливые формы. Например, в довоенные годы западные интеллектуалы левого толка (на советском жаргоне - прогрессивные деятели культуры) охотно позволяли загонять себя в сталинскую идеологическую ловушку. Через Максима Горького, использовавшегося в те годы для поддержания контактов между советским режимом и западноевропейской интеллигенцией, СССР пригласил к себе Ромена Роллана. Его провезли вдоль всей трассы строительства Беломорско-Балтийского канала. Пояснения давал Горький. Не без творческого влияния вынужденного советского конформиста эпатажный французский нонконформист потом опубликует на родине строки: "Свободный труд свободных людей". Благодаря западному интеллектуалу сталинский режим укрепил свою легитимность. Ау, европейские правозащитники... Многие и у нас, и в Европе грешны перед совестливостью - иначе взаимное тяготение сближало бы обе части европейской цивилизации гораздо быстрее.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...