Имена на поверке
В "Известиях" той поры - своеобразный пересменок: уходят старые журналистские кадры, только поднимается молодая поросль. Как раз в 1932 году в газету приходят Татьяна Тэсс и Евгений Кригер, через два года появятся братья Тур, Эзра Виленский, многие другие. Но и в это время газета сверкает громкими именами. Ответственный редактор "Известий" Иван Гронский, используя свой авторитет в литературном мире (за его плечами - создание журналов "Красная нива" и "Новый мир"), привлекает к сотрудничеству в газете видных публицистов и писателей. Вот авторы лишь одной недели - король репортажа Эгон Эрвин Киш, острый полемист Карл Радек, невероятно популярный в те годы писатель-сатирик Пантелеймон Романов...
Радек, комментируя в статье "Уменьшение или увеличение вооружения" экономическую ситуацию в Европе, осуждает Англию, которая "перешла от режима свободной торговли к протекционизму". Как тут было не вспомнить только что закончившийся саммит 20 в Лондоне, на котором наш президент осуждает протекционистскую политику как способ решения экономических отношений между странами. Все-таки времена меняются к лучшему: в отличие от нынешнего саммита, вдохнувшего в "двадцатку" порцию оптимизма, конференция в Лондоне 77-летней давности провалилась. Англия, Франция, Германия и Италия так и не договорились о единой линии в торговых отношениях со странами Юго-Восточной Европы.
В эти дни в Лондон из поездки по России возвратился "очарованный странник", знаменитый драматург Бернард Шоу и в интервью прямо на вокзале заявил: "Советский Союз - более многообещающая страна, чем Англия". Великий острослов увидел то, что ему показывали: проницательность уступила место впечатлительности.
Но ведь и впечатляться было чем! Вступали в строй гиганты индустрии. Строился мощный автозавод на Волге в Нижнем Новгороде, 11 апреля первый эшелон чугуна отправил в центр металлургический комбинат в Новокузнецке. В этот же день под Ленинградом совершил полет (58 минут) первый советский дирижабль УК-1. Готовился к небывалому арктическому рейсу (Архангельск - Владивосток) ледокол "Сибиряков", о чем "Известиям" рассказал директор Всесоюзного арктического института Отто Шмидт.
Вот и отечественный острослов Пантелеймон Романов отложил сатирическое перо и отправился на Волгу, в Красное Сормово. Его очерк "Русь и Советский Союз", вступление к путешествию, - яркий образец публицистики. Писателя поразила "грандиозная картина превращения пассивной вялой Руси в железный СССР... Женское начало в названии страны превратилось в мужское... Теперь героика другая... Героика превращения поэтических болот в источник двигательной энергии и света".
...Англия и Россия пересеклись еще в одном сюжете. В 1867 году в Лондоне вышел главный экономический труд Карла Маркса "Капитал". Через пять лет его русский перевод появился в России. 10 апреля 1932 года "Известия" отметили 60-летие русского издания целой полосой. В приведенных материалах наиболее любопытным показалось замечание самого Маркса по поводу русского издания: царские цензоры допустили выход "Капитала" как мало доступную и понятную для всякого читателя работу, облеченную к тому же в строго научную математическую форму, а посему "невозможно подвергнуть это сочинение судебному преследованию".
Вот благодаря чему главный обличитель капитализма-империализма прочно обосновался в России. И через 60 лет в условиях вражеского капиталистического окружения его верные последователи не теряли бдительности. 4-6 апреля в Москве прошел процесс, где прозвучало еще одно громкое литературное имя - Твардовский. Впрочем, это - совпадение, наш поэт тут ни при чем. Речь шла о покушении на советника германского посольства в СССР. Это была, как писала газета, провокационная вылазка "камарильи из русско-польской военщины и белогвардейщины", направленная на ухудшение отношений между СССР и Германией. Но 28-летний террорист Иуда Штерн (подходящее имя для киллера) и его наводчик Сергей Васильев, исполняя злую волю, ошиблись: целью в проезжавшей машине был немецкий посол фон Дирксен. На его месте оказался несчастный фон Твардовский, раненный в шею и в руку. Суд, на котором обвинителем выступил нарком юстиции Крыленко, был скорый. Приговор обоим террористам: "высшая мера репрессий" - расстрел.
Это была репетиция быстрых судебных решений: впереди маячило убийство Кирова. Такие имена, такие времена...
