Подкоп под Пушкина

В среду в Таганском суде Москвы начались необычные слушания. Истцы - обитатели выходящих на Пушкинскую площадь домов - требуют признать все прежние согласительные процедуры по застройке "Пушки" недействительными и провести новые публичные слушания проекта гигантского подземного комплекса и транспортных тоннелей. Но почему добиваться открытого обсуждения этого неоднозначного проекта горожанам приходится в суде? Ответ на этот вопрос - в истории противостояния перекройке легендарной площади, рассказанной одним из участников местной группы сопротивления Николаем Шинкаренко.

"Представители инвестора обрабатывают жителей"

Нечто вроде первых публичных слушаний проекта состоялось еще в январе 2006-го. На подъездах появились объявления, что пройдет встреча с инвесторами. Мы пришли, но нам мало что объяснили. Естественно, жители выступили против непонятной стройки у себя под окнами, составили протокол. После чего в управе создали комиссию "по согласованию вопросов с населением". Включили в нее 10 жителей, в том числе нас, членов общественного движения "За сохранение культурно-исторического наследия и среды жизнеобитания Москвы "Пушкинская площадь". Также в комиссию вошли еще 11 человек, включая шестерых представителей инвестора - ОАО ""Торгово-досуговый центр "Тверской". Председателем комиссии стал глава Тверской управы Борис Бойков.

С тех пор комиссия собиралась только один раз - по крайней мере с нашим участием. Поэтому мы начали писать письма в префектуру ЦАО, чтобы ее - фактически бездействующую - ликвидировали. Зампрефекта ЦАО ответил нам, что это невозможно. Почему? Мы стали подозревать, что комиссией могут прикрываться: мол, с народом все согласовано. И не зря.

Недавно мы узнали, что представители инвестора обрабатывают жителей поодиночке, составляют непонятные протоколы. Один нам даже удалось раздобыть. Он очень похож на те, что составляют при публичных слушаниях: "присутствовали делегаты от инициативной группы жителей", им "продемонстрированы планы и схемы реконструкции площади", "делегаты высказали тревогу за сохранение жилых домов вообще и своих квартир в частности", "сформирован список пожеланий жителей к застройщикам". А теперь самое интересное. Участвовали в этих "слушаниях" четыре человека, подписали протокол только трое, жители одного подъезда из дома 17 по Тверской. Мероприятие проходило в кафе: видимо, инвестор представил свой проект прямо за чашкой кофе.

Но не исключено, что именно этот протокол будет потом фигурировать в инстанциях. Поэтому мы, члены движения "Пушкинская площадь", и подали в суд.

"Нас пытаются записать в шкурники"

Первое, чего мы потребовали в суде, - обязать управу прекратить согласительные процедуры на время слушаний по нашему делу. Нам отказали. А на первом заседании даже попытались запугать. "Если я это сделаю, а ваш иск не будет удовлетворен, - сказал судья, - к вам могут предъявить материальные претензии". Но мы просили приостановить не деятельность проектировщиков или инвестора, а только согласительные процедуры. Или имеются в виду "откаты" чиновникам? Судья на эти мои слова даже не поморщился.

Обидно, что власти пытаются записать нас в шкурники. Мол, "раньше думай о Родине, а потом - о себе". Но в пяти домах, непосредственно примыкающих к площади, полторы тысячи жителей. В трех метрах от фундаментов наших домов появится котлован размером 450 на 150 метров и 25 метров глубиной. Даже при падающем рынке квартиры в наших домах стоят примерно по $1,5 млн. А что будет, если дом рухнет? Дадут квартиру в Бирюлеве? К тому же строить такой гигантский объект в непосредственной близости к трем станциям метро - более чем опасно. Сегодня в наших домах многие подали заявки на оформление земельной доли - части пятна застройки, соответствующего площади квартиры. Резон такой - собственник не только своей квартиры, но и земельного надела под домом в случае ЧП сможет потребовать реальную компенсацию. Предположим, если начнут рыть котлован, а здание затрещит по швам и его признают аварийным, просто так нас в Бутово не выселят. Хотя ответов на наши заявления из Земельного комитета никто из нас пока не получил.

От редакции: Москвичей, выступающих против новостроек под своими окнами, власти города часто обвиняют в эгоизме - дескать, их местечковые интересы встают на пути развития города в целом. Несомненно, случается и так. Именно для того, чтобы находить компромиссы, и прописана в Градкодексе РФ процедура публичных слушаний. Парадокс этой истории в том, что обитатели "Пушки" в суде добиваются именно того, чтобы с ними "поговорили". Пригласили на встречу с грамотными экспертами. Показали проект - может, он и не так страшен, как рисует им их воображение. Но когда проект окутывается "страшной коммерческой тайной", когда документы по нему приходится добывать, как разведчикам в тылу врага, поневоле перейдешь в состояние войны.

Главный архитектор Москвы Александр Кузьмин:
Только больная власть не учитывает мнения жителей

вопрос: Несмотря на заверения столичного мэра, что под Пушкинской площадью будут построены только автомобильный тоннель и парковка, от идеи построить там досуго-развлекательный комплекс инвесторы все же не отказались. По сведениям "Известий", этот проект уже утвержден в Москомархитектуре.

ответ: Да, проект опять попал в Москомархитектуру. Но он не утвержден, а одобрен для рассмотрения. Это разные вещи. Мы его отправим на ЭКОС ( экспертно-консультативный совет при главном архитекторе Москвы. - "Известия"), то есть на публичное обсуждение.

в: Это тот же самый проект, который уже был отклонен ЭКОСом, только с измененной "начинкой"?

о: В прежнем проекте было мало общественных площадей для нормального прохода, коммуникаций. Теперь их больше. Кроме того, инвестор, как и требовалось, убрал торговую функцию.

в: Прежний проект - это 4-этажное подземелье площадью 96 500 кв.м. Объемы остались прежними?

о: Практически да. Но разница между общественными и "частными" площадями изменилась в пользу общественных. Кроме того, инвестор вместо торговли предложил разместить в комплексе каток, выставочные помещения для показа истории Тверской улицы и т.д. Конечно, осталась и часть сопутствующей торговли. Но, подчеркиваю, никто этот проект еще не согласовывал.

в: Если жители и другие участники публичных слушаний выскажутся против проекта, что тогда?

о: В таких случаях обычно дальше общественного совета проект не проходит. Но решения в конечном счете принимает власть, она говорит "да" или "нет".

в: То есть власть может и не учесть мнения жителей?

о: Если это больная власть, то может. Здоровая - нет. Конечно, если речь идет, например, о прохождении участка Четвертого кольца, то это другое дело. Его в любом случае нужно строить.

в: А если речь - о Пушкинской площади?

о: Думаю, это общественный вопрос, а не вопрос власти.

Профессор МАРХИ,
председатель комиссии Общественной палаты России по вопросам регионального развития и местного самоуправления Вячеслав Глазычев:
Люди должны контролировать "свою" территорию

вопрос: Публичные слушания, предусмотренные в российском Градкодексе, - это сегодня единственная возможность для жителей повлиять на градостроительные решения властей?

ответ: Де-юре да. Но в реальности всегда можно обойтись формулировкой - мнение, высказанное на публичных слушаниях, учтено. Проблема в том, что у нас до сих пор нет жесткого городского закона о правилах застройки. Все остальное - только "спуск пара". Я хорошо знаю организацию "Пушкинская площадь", это очень милые, интеллигентные люди. Но обсуждение проекта на Пушкинской требует в том числе и технологического взгляда на всю транспортную схему Москвы. То есть не только публичных, но и экспертных слушаний, лучше всего с привлечением международных экспертов, потому что только "внешний взгляд" позволяет освободиться от местных фобий или местных пристрастий. До сих пор этого всячески избегали.

в: Как в мире решаются такого рода конфликты?

о: В публичном пространстве. Когда, скажем, городские власти хотели провести автостраду через Гринвич-Виллидж, известный жилой район Нью-Йорка, только гигантское сопротивление местного сообщества, привлекшего на свою сторону других горожан и экспертов, остановило этот проект. Власти города поняли, что они теряют тысячи голосов избирателей. Но у нас эта схема не работает. Москва - субъект федерации. И градоначальник у нас назначается.

в: Ту же Пушкинскую площадь можно защитить от застройки с помощью Земельного кодекса Российской Федерации. В нем записано, что земельные участки общего пользования, занятые площадями, улицами, набережными и т.д., не подлежат приватизации. А без приватизации застройка, в том числе и подземная, сегодня невозможна.

о: Ну почему же невозможна? В таких случаях формируется инвестиционный пул, в котором решающий 51 процент должен принадлежать муниципальной власти. Несчастье в другом: в Москве нет муниципальной власти. В столице есть губернская власть, а городской нет.

в: Есть еще публичные сервитуты, то есть ограничение использования земли в интересах населения. По закону о землепользовании в Москве, принятом в прошлом декабре, они могут устанавливаться не только правительством, но и заинтересованными гражданами, юрлицами, органами общественного управления, на общественных слушаниях. Разве нельзя жителям той же "Пушки" использовать такую возможность и наложить вето на застройку площади?

о: Теоретически - можно. На практике - очень сложно. Непонятно, во-первых, какое население имеется в виду - города, района, квартала? К тому же Москва, повторю еще раз, - это субъект федерации. Губернские власти имеют здесь гораздо больший вес, чем власти муниципальные, каких в Москве на самом деле нет. И использование противоречащих друг другу норм всегда будет в их пользу. До сих пор московская губернская власть выступала, грубо говоря, как адвокат инвесторов, а вовсе не жителей.

в: Значит, протестовать против застройки той же Пушкинской вообще нет смысла ?

о: Ничто не бывает бесполезным. Очень важно, что это противостояние существует. Если бы его не было, наступила бы полная мертвечина. Но, боюсь, практического эффекта в нынешней конструкции управления городом это иметь не будет.

о: Вы часто говорите о том, что городские законы хороши тогда, когда они пишутся в один абзац и этот абзац понятен. Как в Вашингтоне, где неукоснительно соблюдается закон: ни одно здание не может быть выше Капитолия. То есть 10 этажей - можно, а 20 - нельзя. А в Манхэттене в 1916 году приняли закон, который устанавливал отступ небоскребов от "красных" линий по мере повышения высотности. И он стал выполнять роль главного архитектора. Когда у нас появятся такие же ясные законы?

о: Теоретически это реально. Но пока нереально политически. Приведу еще один пример. Когда-то Вашингтон был вполне "советским" городом, управлялся государством, конгрессом, никакого мэра и городского совета там не было. Но примерно четверть века назад там ввели местное самоуправление, причем сразу нижний горизонт - так называемые "соседские согласовательные комиссии". Выбирали в них из расчета один человек на полторы тысячи жителей. Эти "соседские" комиссии наделили тремя правами: согласовывать любой инвестпроект на своей территории и высказывать претензии, быть знакомым с любым городским законопроектом и высказаться по его поводу и, наконец, самостоятельно истратить небольшую сумму, выделяемую из горбюджета на любые цели, кроме зарплаты. На этом наросла система, которую американцы называют "neighbour watch".

в: То есть организации горожан, которым до всего есть дело?

о: Именно так. Цивилизованная городская власть во всем мире стремится именно к этому. Конечно, город должен развиваться и меняться. Но его жители должны быть включены в этот процесс развития. Иначе они станут перекрывать шоссе и жечь машины. Эта система организуется на уровне микрорайона - там, где счет идет на тысячи. Люди должны контролировать "свою" территорию. Только тогда они станут партнерами, с которыми можно серьезно говорить об общегородских проблемах. Париж уже показывал миру бунтующие районы, из которых бежит все, что может убежать. А у нас даже у "бедных" районов - колоссальный интеллектуальный капитал. Только его нужно захотеть задействовать.