Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Что охраняем, то и сносим

В конце лета - начале осени снос московской старины достиг очередного пика. В Сивцевом Вражке разрушали усадьбу Лопатиных, в Печатниковом переулке - дом тайного монашеского скита эпохи гонений на веру. Эти сносы иллюстрируют самый актуальный аспект охраны наследия
0
Это все, что осталось от садового павильона усадьбы Лопатиных… (фото: Игорь Захаркин/"Известия")
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В конце лета - начале осени снос московской старины достиг очередного пика. В Сивцевом Вражке разрушали усадьбу Лопатиных, в Печатниковом переулке - дом тайного монашеского скита эпохи гонений на веру. Эти сносы иллюстрируют самый актуальный аспект охраны наследия.

Перемены к лучшему в системе охраны, недавно отмеченные "Известиями", касаются только статусных памятников: их разрушение действительно пошло на убыль. Общественное возмущение манипуляциями со статусом, "предметом охраны" и технической экспертизой памятников было услышано новым (пришедшим два года назад) руководством Москомнаследия. Все меняется, едва заходит речь о старых зданиях, не имеющих охранного статуса, но претендующих на него. А таких сотни. Да, обновленная экспертная комиссия Москомнаследия заседает каждую неделю, рассматривая по десятку заявок, "висящих" иногда с 1970-х годов. Но заявки "зависают" не случайно: две сегодняшние истории демонстрируют различие властных подходов к этой проблеме.

Усадьба потомственных почетных граждан Лопатиных (Сивцев Вражек, 42) застраивалась в начале XX века по проекту архитектора Константина Бурова. Усадьба не имела охранного статуса, когда в 2005 году Юрий Лужков выпустил распоряжение о сносе всех строений. Инвестору - ООО "ИнвестСтройКом" - поручалось выселить из главного дома 13 семей (36 человек), а жилищному департаменту - "рассмотреть в установленном порядке" техническое состояние дома. Иначе говоря, причину отселения жильцов только предстояло придумать, в чем мэр простодушно расписался. Институт "МосжилНИИпроект" накинул дому лишние проценты износа, но был уличен жильцами, подавшими иск в арбитраж и отказавшимися выезжать. Архитекторы во главе с Алексеем Воронцовым нарисовали на месте усадебного дома и служебных строений 8-этажный жилой комплекс.

В этом году народный артист Сергей Никоненко заявил усадьбу на охрану. Москомнаследие согласилось принять в реестр только садовый павильон (в проекте над его фасадом нарисованы 3 этажа) и сад (на его месте предполагалась подземная автостоянка). Откровенно компромиссное решение Москомнаследия все-таки предполагало пересмотр распоряжения правительства и переработку проекта.

Однако новое распоряжение, вышедшее в августе за подписью Владимира Ресина, лишь продлевает старое. Там нет ни слова о новом статусе сада и павильона, не отменен пункт о сносе всех строений. Инвестор немедленно подогнал технику, снес служебные корпуса усадьбы, в частности ледник, и начал разрушать павильон-памятник. Разрушение остановили жильцы усадебного дома и соседних домов. Москомнаследие публично объявило, что снос незаконен. Фактически оно пошло на конфликт с московским стройкомплексом, которому не подчиняется с прошлого года. Подключилась прокуратура. В сентябре техника снова двинулась на павильон - и снова ей воспрепятствовали жители, установившие дежурство во дворе. Лишь в минувшую среду Москомнаследие сумело настоять на остановке работ.

Доходный дом в Печатниковом переулке, 3, был расселен, так что постоять за него "изнутри" некому. Инвестор и заказчик - ООО "Ультима" и ЗАО "Констэл" - согласовали на этом месте новый жилой дом со старым фасадом. И, разумеется, с подземной стоянкой. Дом не имел статуса памятника, оставаясь "объектом градостроительной среды". Если фасадная часть такого "объекта" сохраняется, то проект утверждают на уровне Москомнаследия, и это единственная степень защиты для старого дома.

Недавно историк церкви Алексей Беглов установил, что под крышей 5-этажного строения в сталинские годы находился тайный женский скит - часть огромной, до 200 человек, общины духовных детей священномученика Игнатия (Лебедева). Основательница скита монахиня Евпраксия вышла из соседнего Рождественского монастыря, закрытого в 1923 году. Окно чердачной квартиры смотрело на Высокопетровский монастырь, в храме которого служил схиархимандрит Игнатий. Он погиб в лагере в 1938 году, но скит продолжал существовать до 1960-х годов.

В нынешнем году, узнав об открытии Беглова, краевед Александр Можаев заявил дом на охрану. Однако на этот раз заявка даже не попала в повестку дня экспертной комиссии Москомнаследия. По закону само появление заявки требует остановки всех работ на доме. Вместо этого начался снос. Чердачное помещение скита, как и все, что было под ним, уже обрушено.

На информационном щите указан проектировщик - ООО "Громов и Пальцев". Интересно, что архитектор Громов по совместительству работает в Москомнаследии, где возглавляет управление, ведающее теми самыми "объектами градостроительной среды".

Комментарии
Прямой эфир