Разыскивается Кюхельбекер...
Десять лет назад эта заметка не дошла до газетной полосы. Но с годами каждый малоизвестный факт, касающийся пушкинской поры, приобретает новое звучание...
Пушкину была близка финская тема. Вспомним хотя бы старца-колдуна из "Руслана и Людмилы". Это был "природный финн", который поведал Руслану: "И наконец задумал я/ Оставить финские поля".
Сам Пушкин в Финляндию, входившую в состав России, не попал, а вот его друзья по Царскосельскому лицею - поэты Баратынский, Дельвиг и Кюхельбекер - побывали на финской земле. В разной ипостаси. Баратынский был сослан в Суоми солдатом в полк, Дельвиг приезжал к нему в гости, а Кюхельбекер стал узником Свеаборгской крепости под Хельсинки.
Не сохранились ли в Финляндии сведения об участниках "союза поэтов", как Баратынский называл четверку друзей? В архиве в Хельсинки я обнаружил папку с грифом "Секретно". На обложке начертано - "Дело по отношению С.Петербургского Военного Генерал-Губернатора, об отыскании мятежника коллежского асессора Кюхельбекера". Дата двумя стилями - "23 Декабря 1825 года/4 Генваря 1826 года", то есть вскоре после декабрьского восстания в Петербурге.
В папке - предписание генерал-губернатору Финляндии А. Закревскому из Петербурга. В нем говорилось, что Кюхельбекер, "по словам самовидцев" (красивое слово - "самовидцы", не так ли?), участвовал в мятеже, и давалось указание "приказать кому следует скромным образом принять деятельные меры к отысканию Кюхельбекера на случай, если бы он скрывался в Финляндии". Под "скромным образом" тогда понимали тайные меры.
Генерал-губернатор направил секретный циркуляр во все финские губернии. В папке сохранился черновик, в котором рукой Закревского сделана вставка: на случай поимки беглеца рекомендовалось "заковать его в железные кандалы и под достаточным конвоем отправить в Петербург". Судя по ответам с мест, поиском Кюхельбекера на финской земле занимались два месяца. Лишь позже узнали, что железные оковы ему надели в Польше. Поэта осудили на смертную казнь, затем наказание заменили на заточение и каторгу. Вильгельм сидел в Петропавловской крепости, Шлиссельбурге, в иных местах. А в 1831 году он попал в Свеаборгскую крепость.
В каких же условиях содержался Кюхля? Не знаю точно, но ответ частично может дать другой документ, который я обнаружил в финском архиве. В письме на имя генерал-губернатора (11.03.1819) говорилось, что император повелел "устроить в Швартгольмской крепости две или три особые комнаты, или номера, для содержания секретных арестантов". И отмечалось: "Комнаты сии должны быть сухи, воздушны, не вредны для здоровья и содержаться в возможной чистоте и опрятности".
Документы при розыске Кюхельбекера в Суоми, как я выяснил, не были известны ни финским, ни российским специалистам. "О конкретных поисках Кюхельбекера в Финляндии мне не доводилось слышать или что-либо читать в книгах", - говорил мне профессор Эркки Пеуранен, председатель Финляндского Пушкинского комитета.
По знаниям Кюхельбекеру не было равных даже среди блестящих соратников-декабристов. От сестры он получал книги и журналы, штудировал поэзию, делал переводы, сочинял поэмы и оды. Эркки Пеуранен рассказывал, что в Финляндии издан сборник "Финский альбом" на русском языке. "В нем есть стихотворение Кюхельбекера на финскую тему", - сказал он мне.
"О ты, последний в мраке заточенья/ Мой друг в далекой стороне!"
Другом Кюхля назвал "прекрасный клен, растущий в виду гауптвахты".
E-mail: istclub@izvestia.ru Станиславу Сергееву
