Перепер он нам Шекспира на язык родных осин?
Петр Яковлевич Чаадаев свои "Философические письма", как известно, писал по-французски. То единственное письмо, которое было опубликовано при жизни Петра Яковлевича в "Телескопе" Николая Надеждина (после чего журнал был благополучно закрыт), появилось в русском переводе. По мнению большинства исследователей, переводчиком был Николай Кетчер. Тот самый, про которого и ходила эпиграмма: "Вот и он, любитель пира/ И знаток шампанских вин. Перепер он нам Шекспира/ На язык родных осин".
Чаадаева хотел опубликовать и Пушкин, но не смог. И свои возражения на опубликованное отсылать не стал, написав на конверте: "Ворон ворону глаз не выклюет". Понятно почему. Чаадаева объявили сумасшедшим. Критика в его адрес была неуместной. Так что пушкинское письмо Чаадаев прочел только после смерти поэта.
В письмах Пушкину Чаадаев писал по-французски. По-французски же Александр Сергеевич ему отвечал. Это Чаадаева несколько раздражало: русский поэт пишет ему по-французски. Пушкин тактично, но твердо настаивал на своем: "Mon ami, je vous parlerai la langue de l'Europe, elle m'est plus familiere que la notre" ("Друг мой, я буду говорить с вами на языке Европы, он мне привычнее нашего").
Забавно! Чаадаев, отказывающий России в самостоятельном историческом значении, требует от Пушкина писать ему на русском, а Пушкин, не разделяющий исторические концепции Чаадаева, принципиально пишет ему по-французски.
"Рукопись, найденная в Сарагосе" Яна Потоцкого написана по-французски. С французского переведена на множество языков, и на польский тоже. Путешественник, объездивший Европу, Египет, Тунис, Турцию, Кавказ, Китай и оставивший замечательные путевые записки (на французском, разумеется), граф Ян Потоцкий был российским подданным, имел чин тайного чиновника, орден Владимира I степени. И оставался польским патриотом. Узнав, что Польша не получит Конституцию, он отломал ручку у серебряной сахарницы, отлил пулю, зарядил ею пистолет и застрелился.
Чешский писатель Милан Кундера, давно живущий в Париже, теперь пишет романы на французском. Считать ли его французским писателем? А Андрея Макина? Автор "Французского завещания" принес в издательство роман как "переведенный на французский". Редакторы потребовали оригинал рукописи и Макину пришлось переводить текст на русский.
Андрей Курков называет себя на Западе "европейским русскоязычным писателем из Украины". Пишет он по-русски. На Украине давно не живет. Говорит на немецком, французском, английском и на украинском. В Германии считается едва ли не самым популярным "русским" автором.
И как со всем этим быть?
Нужно ли переводить "нашего" автора с иностранного языка, если "наш" автор имел прихоть писать именно на иностранном? Конечно, нужно. Но вот делает ли сам факт такого перевода писателя "более нашим"? Иными словами, станет ли Гоголь "более украинским" писателем после перевода на украинский язык? Вряд ли.
Важно ли для писателя, на каком именно языке он пишет? Вне всяких сомнений - иначе Пушкину отчего бы не писать Чаадаеву по-русски, а Кундере не сочинять новые романы на чешском. Но самое главное - что же заставляет считать того или иного писателя "нашим", "нам принадлежащим" и каким образом за эту "нам принадлежность" мы боремся. Вот в чем вопрос n
