Телеведущий Михаил Леонтьев: "Холодную войну" еще надо заслужить"

Телеведущий Михаил Леонтьев запускает новый проект - восьмисерийный фильм "Большая игра", исследующий противостояние России и внешнего мира на протяжении последних двух веков. Деталями новой программы Михаил Леонтьев поделился с обозревателем "Известий" Анной Фединой.

вопрос: Какова цель вашего проекта?

ответ: Нам хотелось показать некую логику геополитических интересов и геополитического позиционирования всех основных мировых игроков. В первую очередь применительно к России. Конечно, в процессе съемок проект сильно трансформировался, и в финальный вариант вошло, наверное, 10% того, что мы накопали. Мы подняли огромное количество источников, сделали около 60, а может быть, даже 80 интервью с политиками, политологами, учеными, историками из США, Англии, Франции и Германии. А потом стали придумывать, как все это cформатировать, и нам показалось, что на телевидении нужна некая стержневая тема, иначе зритель, который и так в истории не силен, просто потеряется. Такой стержневой темой в нашем проекте стала Great Game (Большая игра) - это сначала российско-британское, а затем российско-американское противостояние вокруг Центральной Азии. На самом деле, это такая большая, бесконечная "холодная война".

в: Двести лет делим Центральную Азию?

о: Сначала все крутилось вокруг Индии, которую величайшая на тот момент мировая держава Британия видела сердцевиной своих интересов. Потом возникла геополитика нефти, и опять точкой сосредоточения интересов стала Центральная Азия, в частности небольшая, несчастная, нищая, казалось бы, никому не нужная страна под названием Афганистан. И вот в течение двухсот лет ось мировой политики вертится вокруг Афганистана. За это время было пять афганских войн, как две капли воды похожих друг на друга. Афганскую войну не надо начинать, чтобы знать, как она закончится: она всегда завершается возвращением в точку начала. Но это не мешает тем же игрокам снова ввязываться в эту войну.

в: Людям вообще свойственно наступать на грабли.

о: Да, но когда такое государство, как Советский Союз, наступает на грабли, то ссадина получается всемирно-исторического масштаба. Очень важно, что "Большая игра" - это не исторический проект, а чистая публицистика. Я хочу, чтобы зритель понимал: все, что мы говорим, это "про сейчас". Только понимая логику исторического процесса, можно объяснить, что же происходит в современности. В частности то, что "холодная война" (она же Большая игра) - это явление, которого не стоит бояться, оно естественно и нормально. "Холодную войну" еще надо заслужить, потому что это игра равных. А если вы не ровня своему противнику, то с вами не играют, вас имеют. Это совсем не интересно. Так вот, когда кончается "холодная война", становится совсем не интересно. Но, как сказал Киплинг, и эти слова можно считать эпиграфом ко всем сериям фильма: "Только когда все умрут, кончится "Большая игра".

в: На наш век хватит.

о: И это хорошо. "Холодная война" - это игра по правилам. Вернее, по понятиям. Потому что правила всегда условны. Нам говорят о международном праве, но мы понимаем, что его в общем-то нет. А понятия есть всегда, потому что они определяются не кодексами, а взаимопониманием сторон: что можно делать, а чего нельзя, иначе будет плохо в первую очередь тебе. Понятия - вещь куда более надежная, чем так называемое международное право, которое всегда есть право сильного.

в: Неужели в игре под названием "холодная война" обязательно надо участвовать?

о: Есть игроки, а есть объекты игры. Поэтому надо выбирать, либо вы хотите быть шахматистом, либо пешкой.

в: А если я хочу быть зрителем?

о: В таких играх зрители, как правило, тоже кони и пешки. Конечно, "холодная война" - процесс многосторонний, поэтому в ней может быть несколько игроков, но их не может быть меньше, чем два. Для драки нужны как минимум двое. А если есть несовпадающие интересы и позиции, в том числе разные цивилизационные установки, всегда будет драка.

в: Так пусть другие и дерутся. В конце концов, "холодная война" - это еще и очень затратно. Советский Союз на том и погорел.

о: Так ведь надо мозгами работать, а не задницей. Нельзя допускать общественного маразма. Сейчас некоторые ностальгируют по брежневскому "застою", последствия которого были чудовищны. Застой порождает кризис, из которого надо выходить, но загвоздка в том, что после застоя к власти приходят деятели вроде Горбачева и Буша-младшего - люди с менталитетом руководителей скотоводческой бригады. Колхозники.

в: Сейчас "холодная война" продолжается?

о: По сути, нет. Потому что, какая может быть "холодная война" между Америкой и современной Россией? Но мы стараемся, мы заработаем, заслужим "холодную войну". Заслужим, потому что "холодная война" - это наличие реальных субъектов в мировой истории. Вот, например, Франция является субъектом в мировой истории?

в: Да.

о: Нет! Она является субъектом в бытовом смысле этого слова: шустрый субъект быстро передвигался по пересеченной местности. А с точки зрения мировой истории Франция - объект. Я уж не говорю про, извините, Данию или Латвию. Понимаете есть страны, которым субъектность не нужна для выживания. Это просто другая цивилизация, может быть, она не хуже, но она другая. Вон чехи гордятся, что Прага - самый сохранившийся средневековый город мира. Да потому что они никогда ее не защищали! Поэтому Прагу никогда и не разрушали. Мировая война началась с того, что сопоставимая по численности и превосходящая по техническому оснащению чешская армия сдалась вермахту без единого выстрела. Мы так жить не можем.

в: Мы заточены на войну?

о: Не на войну, а на субъектность.