Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

На войне после войны

Пожалуй, так следует назвать заметку о журналистской работе в "горячих точках" планеты, где и после Второй мировой войны полыхали военные очаги. По-журналистски мне повезло, наверное, больше, чем другим коллегам-известинцам, моим друзьям. Я провел около десяти лет на фронтах Индокитая (Вьетнам, Лаос, Камбоджа).
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Пожалуй, так следует назвать заметку о журналистской работе в "горячих точках" планеты, где и после Второй мировой войны полыхали военные очаги. По-журналистски мне повезло, наверное, больше, чем другим коллегам-известинцам, моим друзьям. Я провел около десяти лет на фронтах Индокитая (Вьетнам, Лаос, Камбоджа), был участником конфликтов на границах СССР и Китая в 1969 году, на китайско-вьетнамской границе в 1979 году, а затем несколько месяцев - корреспондентом "Известий" в Афганистане.

В военные условия Вьетнама я вписался довольно быстро. Институтский коллега, торгпред Венгрии в Ханое, поселил меня в одном из "свободных домов" (все сотрудники торгпредства были эвакуированы). Я провел в этом доме три дня, пока в виллу не угодила американская ракета, лишив меня всего небогатого скарба. Мне помогли монгольские и чешские коллеги, но участь их домов вскоре тоже была предрешена: они словно притягивали американские ракеты. В журналистском корпусе острили: "Хочешь, чтобы американцы разбомбили дом, посели в него Михаила".

В 1974 году я поселился в ханойской гостинице "Тхонгнят" (в колониальные времена "Метрополь"). Корпункт "Известий" разместился в номерах 110-112, где за двадцать лет до меня останавливался известный английский журналист и писатель Грэм Грин. Здесь он закончил своего знаменитого "Тихого американца". Задолго до этого, в 60-х годах, я познакомился с сыном писателя - Фрэнсисом, корреспондентом агентства "Рейтер" в Лаосе, а в 80-х уже в Риме - с самим Грэмом Грином. Мы обедали с ним в отеле "Эксшельсиор", и Грэм вдруг в шутку или всерьез спросил: "А не думал ли ты о романе "Тихий русский"? Это было бы интересно". "Думал, но никак не решусь", - ответил я. И решился уже в начале XXI века. Не иначе как помогла аура номеров 110-112...

В январе 1979 года я оказался в первой группе иностранных корреспондентов, вошедшей в освобожденный от полпотовцев Пномпень. С 60-х годов корпункт "Известий" располагался на улице Монивонг в гостинице "Сукхалай". Вернувшись в Камбоджу, я первым делом заглянул в свой гостиничный номер, некогда "оазис мира и любви". Рабочий стол - в густых черных пятнах высохшей крови. Матрац на кровати истыкан штыками и ножами. Книги, газетные подшивки - пепел...

Корреспондентский пункт в "горячей точ-ке" - зона повышенной опасности. Но если в Ханое за сутки бывало до тридцати воздушных тревог, то в Кабуле корреспонденту вполне могло хватить одной душманской пули. Но мне везло и здесь.

Нередко на корпункте "Известий" в Кабуле по вечерам собирались представители советского "землячества" - журналисты, советники, военные. Однажды Валерий Кузнецов, советник председателя Народно-демократической партии Афганистана Бабрака Кармаля, рассказал мне, что в одном из подземелий Кабула вынужден скрываться бывший министр торговли в правительстве Амманула-хана, - тот самый, что в 1919 году первым приехал в Москву и установил дипломатические отношения с Россией.

Не встретиться с такой исторической личностью я не мог. Более двух часов мы ходили под Кабулом в лабиринте проходов и коридоров, пока не повстречали благообразного старца. Он дал мне короткое интервью. Вспоминая поездку в Москву, сказал, что "господина Ульянова-Ленина не видел, но имел честь встречаться с наркомом иностранных дел Чичериным". А в конце беседы неожиданно предложил: "Оставайтесь у меня здесь. Тут, кажется, безопаснее, чем на земле..." Но я, понятное дело, отказался от этого великодушного гостеприимства: наверху меня ждала будничная работа военного корреспондента.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...