Клевета подчас и сладка
Слова эти из Бомарше-Россини, которые произносит-поет комический органист дон Базилио из "Севильского цирюльника", вспомнились мне без улыбки не раз, когда листал подшивку "Известий" последней недели августа 63-го. Само слово "клевета" наряду с "родственными" - "донос", "ложь", "анонимка", "сигнал" - не сходило с известинских полос той поры.
Газета продолжала последовательно бороться за права "маленького человека", стремясь защитить его от жестоких невзгод обыденности.
Два самых заметных выступления недели - "Ложный сигнал" и "Пронумерованная ложь" - уже в заголовках несли заряд осуждения древнего человеческого порока.
Впрочем, известная публицистка Ольга Чайковская, автор первого, пыталась реабилитировать слово "сигнал". "Это ясное и чистое слово, в нем доверие и надежда на помощь, - писала она (и на память пришел хрестоматийный рассказ Гаршина "Сигнал"). - Как же могло это благородное слово стать прикрытием для столь подлого дела, как клевета?".
И дальше рассказывалась житейская история о том, как один безнравственный тип, просигналив "куда надо", пытался выселить соседей-пенсионеров, дабы занять их комнату. Банальный квартирный вопрос, за которым журналистка увидела серьезную коррозию человеческих отношений: "До сих пор я думала, что анонимщик - это самое плохое. Но, оказывается, клеветник, поставивший в доносе свою подпись, еще хуже и, если хотите, общественно вреднее".
Тут Чайковская, пока еще осторожно, подступила к очень болезненной теме: "Это вопрос не такой уж простой, но и не столь уж сложный. Прежде всего: стоит ли разбирать анонимку, не проще ли сразу, стараясь к ней не прикасаться, бросить ее в мусорную корзину? Представьте себе, нельзя. Бывают случаи, когда ее нужно изучать и проверять".
Правильно, бывают, но это случаи исключительные и единичные, которые видны невооруженным взглядом. Понадобилось 22 года, чтобы очерком Эдвина Поляновского "После анонимки" газета начала кампанию против тяжелого общественного зла (только "Известия" получали десятки тысяч анонимок в год). Лишь после 11 выступлений газета пробила брешь в глухой стене: анонимки были объявлены высшей партийной инстанцией вне закона.
"Пронумерованная ложь" - этот судебный очерк (авторы - А. Привальский, А. Спекторов) тоже касался квартирного вопроса. Здесь клеветники-сутяги добились осуждения за тунеядство женщины, которая была вынуждена временно оставить работу, чтобы ухаживать за матерью, умиравшей от рака. "Сладостная клевета" принесла несчастной женщине пять лет заключения, а ее "доброжелателям" - освободившуюся после нее квартиру. В данном случае "Известия" сняли с невинно осужденной клеймо тунеядки. Но через полгода у газеты не хватило духа защитить от такого же обвинения будущего нобелевского лауреата Иосифа Бродского: политические игры оказались сильнее бытовых.
Сильнейшая политическая буря бушевала на страницах "Известий" в августе 1963 года в связи с только что ратифицированным Московским договором между СССР, США и Великобританией о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой и кампанией, развернутой против нашей страны руководством коммунистического Китая. Правительства некогда дружественных стран обменялись официальными заявлениями, занявшими три полосы. Китайские руководители не поскупились на клеветнические упреки в "измене" и "предательстве", договорившись до того, что они, а не Советское правительство представляют Советский Союз в международных делах.
Тут-то мне еще раз вспомнился хитроумный дон Базилио.
