Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

А им пахать охота…

Гастарбайтерам дали документы и разрешили работать. Но забыли о том, что "хозяин" вряд ли о них позаботится. Мигранты продолжают жить в рабских условиях. И в центре, и на окраинах "культурной столицы". Но мечтают возделывать землю у себя на родине.
0
Должности распределены четко: помимо начальника, по человеку на каждый вид работ (фото Наталья Котова)
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Гастарбайтерам дали документы и разрешили работать. Но забыли о том, что "хозяин" вряд ли о них позаботится. Мигранты продолжают жить в рабских условиях. И в центре, и на окраинах "культурной столицы". Но мечтают возделывать землю у себя на родине.

Хочу… жениться

За барахолкой у метро "Проспект Просвещения" — ряды складских ячеек. Здесь хранят тряпки и торговое оборудование. А в дальнем конце живут таджикские грузчики. В обед из маленького вагончика выносят пластмассовый стол, одноразовую посуду. Напротив, под навесом, — очаг из камней. Здесь разводят костер, чтобы готовить плов в котелке. Когда я подошла, ребята собирались обедать. Угостили и меня, непрошеного, незнакомого гостя. Такой вкусноты в жизни не пробовала. Хотя продукты в блюде — самые дешевые, мяса нет. Таджики научились жить бедно.

— У нас и спортзал есть! — заявляет бригадир Жорик. Единственный, кто немного говорит по-русски.

За торговыми рядами, на траве, у ребят самодельная штанга. Грузчик Русик силач, поднимает ее несколько раз. А невысокий Амин — ни разу. Это повод для добродушных шуток.

Работники Жорика — его родственники и соседи. Из родного поселка Долчимарза. Все — молодые парни.

— А вот Руслан курит! — ябедничает Амин. — У него и бабушка курит!

Вместо ответа получает шуточную оплеуху. Компания заливается хохотом. Таджикские парни на питерских непохожи. Они не ругаются ни на родном, ни на русском языке. Не выясняют отношений. Не пьют. И много работают.

— Зачем приехали? — говорит Жорик. — День отдохнешь — на следующий есть будет нечего.

Государство не помогает работягам даже в поиске самого необходимого — жилья. Хотя пользуется результатами их дешевого труда. Зато в городе быстро появились частные фирмы-"благодетели". Они "помогают", только за немалые суммы. В результате большинство трудмигрантов продолжает жить в подвалах, на стройках, в вагончиках. Многие грузчики Жорика работают, чтобы жениться.

— Сначала надо обеспечить родителей, — объясняет бригадир. — Построить свой дом, купить все необходимое жене, потом детей кормить.

Свадьба тоже обходится жениху недешево. А без нее нельзя. Семья в жизни мужчины  — самое главное, уверены таджики. Даже студент-второкурсник Руслан уже думает о будущих детях. Он учится на физфаке в Душанбе. И на каникулах вынужден подрабатывать, чтобы скопить денег на самостоятельную жизнь.

— И дедушке с бабушкой помогу, — говорит молодой человек. — Они старые. Дедушка за Россию воевал.

Деда зовут Пантелей, он ветеран. Ждет помощи от внука. Но 5—10 тыс. руб., которые заработает Русик, вряд ли хватит на всех страждущих родственников.

А вот бригадир Жорик почти местный, живет в Петербурге 10 лет. Когда только приехал, работал дворником.

— Дворник, мусорщик… — бурчит Жорик. — Какая разница. Главное деньги своим трудом зарабатывать. Пропитание семье.

Два года назад Жорик женился на русской девушке. Его первенцу Тимуру сейчас 9 месяцев. Бригадир привез свою мать в Петербург, в съемную квартиру. Отец ехать отказался, остался "на хозяйстве". Жорик должен бы вернуться домой. Но разве любимая жена захочет уезжать из России?

— Дома надо завести хозяйство... — рассуждает он с тоской. — Картошки гектаров пять. Сад, огород, коров пятнадцать, овец тридцать. Двадцать лет назад земли всем хватало. Теперь землю надо покупать. Много денег надо.

Свои песни слушаем

— Нэ-э, эта кладка плохая. Шов пят миллиметров должен быть, а здесь и полтора, и два сантиметра! — бросает узбекский бригадир Юра. И добавляет: — Местные делали.

Он пять лет в России. Уже профессионал. Его люди кладут плитку, штукатурят и даже строят сауны по всем правилам. Должности распределены четко: помимо начальника, по человеку на каждый вид работ. За несколькими такими группами следит "голова", тоже узбек. Он, как правило, общается с русскими строителями, поставляет им рабочую силу. Структура четкая.

Узбеки — главные петербургские строители. Они возводят многоэтажки в центре и в спальных районах города, элитные коттеджи, частные дачи. На строительстве загородного дома в Сертолове работают четверо. Раньше жили в подвале, теперь поставили вагончик метра четыре длиной.

В поселке есть общественная баня. Туда ходят раз в неделю. Готовят в котле, разводят под ним огонь из щепок. Воду берут из колонки.

Раньше гастарбайтеры боялись снимать квартиры, потому что не было документов. Теперь разрешение на жизнь и работу в России есть. Но даже аренду какого-нибудь флигелька под Питером могут себе позволить только бригадиры.

— Сейчас начну квартиру снимать, ничего не откладывать, а для чего тогда работать?! — возмущается рабочий Хамзо. Он мечтает вернуться домой через несколько лет. Купить участок земли, скот  и стать фермером.

Все местные строители из города Хорезм. Как водится, знакомые и соседи, — к чужим ехать страшно. У каменщика Бека здесь работают четыре старших брата. Один из них, Азиз, уже бригадир. Он снял жилье и перевез в Россию жену.

— Дома сестра остался… — грустит Бек.
Он с трудом говорит по-русски. Хотя его родители всю жизнь преподавали этот язык в школе. Теперь они на пенсии, и если бы не дети, то умерли от нищеты.
Узбеки грустят по родине. Но есть и небольшие радости. Недавно поставили телевизор и магнитофон.
— Свои песни слушаем! — говорит бригадир.
Те, кто уезжает на побывку домой, привозят диски на родном языке и музыкальные новинки.

У нас все схвачено

На прошлой неделе в семье Бека был праздник. У брата, бригадира Азиза, родился сын. Бек с двумя земляками наняли частную машину и отправились к нему в соседний поселок. Готовить праздничный плов.

Меня специально усадили на переднее сиденье. Но на полпути, у стационарного поста, рыжеволосый инспектор все равно остановил. Бек сунул в руку водителю конверт. Там — около 30 тыс. рублей, общая получка за месяц. "Их же обыскивают, все забирают", — объяснил мне потом таксист. Случайному знакомому гастарбайтеры доверяют больше, чем стражам правопорядка.

— Документы… — рассеянно произнес "гаишник", внимательно рассматривая пассажиров. — Будьте добры, из машины… А вы не беспокойтесь, — ласково сказал он мне. Похоже, только славянская внешность обязывает быть вежливым.

У работяг не оказалось паспортов. Они еще не оформили регистрацию. Тогда инспектор подозвал водителя Андрея и повел его в будку.

— Это ваши люди? Ну, как будем решать эту проблему? — спросил инспектор.

Но водитель взятки за узбеков не дает: "Отпустите, они же просто работяги". — "Почему я должен их отпускать?" — продолжал инспектор. Но Андрей ответил: "Исходя из человеческого чувства справедливости".

— Есть распоряжение проверять мигрантов? — спросила я у лейтенанта. Он стоит у дороги в бронежилете, с автоматом в руках. Будто время военное.

— Должны же мы бороться с нелегальной миграцией, — отчеканил он. — Они преступления совершают. А сейчас их все больше. К сожалению.

— А кто за них работать будет?

— Не будь их, никто бы за гроши не батрачил, — говорит "гаишник". — И пришлось бы людям больше платить. А так у нас нищенские зарплаты. Вот у меня, например.

Узбекских рабочих отправили в ближайшее отделение милиции. Андрей же отвез деньги Азизу. Тот успокоил: "Брата отпустят. В том отделении у нас все схвачено".
Русский водитель Андрей пять лет назад сам был гастарбайтером. Он работал каменщиком на стройках в Португалии.
— Мы не боялись, что нас "захапают" во время прогулки. Там проверку документов на улице считают варварством. Боятся, что богатые туристы — англичане и немцы — разбегутся. И никогда я не опасался, как узбеки здесь, что меня ограбят или изобьют. Там полиция предельно вежлива. Я знал, что если депортируют, то отвезут в аэропорт как человека. Не будут держать несколько дней без еды, позволят забрать дома вещи.
В Португалии даже проводили митинги. Жители требовали, чтобы к иностранным строителям относились еще более уважительно. Ведь они работают на страну, они такие же люди.
— А кто у нас будет выступать за справедливость! — отмахивается Андрей. — Наши только за свою з...у...

Кого регистрируют, кого выдворяют

— В прошлом году мы выдали примерно 30 тысяч разрешений на работу иностранным гражданам, — говорит начальник УФМС по Петербургу и области Юрий Буряк. — Только за это полугодие уже 130 тысяч Потому что с 15 января облегчен порядок регистрации и получения разрешения. Параллельно введены строгие санкции за невыполнение закона.

Ежедневно УФМС проверяет соблюдение миграционного законодательства. За этот период "зачищено" 21,5 тыс. объектов: стройки, торговые точки, фирмы бытового обслуживания, промышленные и сельскохозяйственные предприятия. Обнаружено 62 325 правонарушений - когда мигрант трудился без разрешения на работу, не заключал договор или вовремя не вставал на миграционный учет.

Но с территории субъекта выдворено всего 354 человека. А депортировано шестеро. УФМС преимущественно штрафует работодателей, нарушающих закон. За полгода собрано 52 млн. 363 тыс. руб. штрафов.

Спасение мигранта — дело самого мигранта

За последние полгода в Петербурге и области почти 600 правонарушений совершено иностранцами и лицами без гражданства.

— Это не больше 1 процента от всех преступлений в регионе, — говорит начальник УФМС по Петербургу и области Юрий Буряк. — Поэтому могу сказать с полной уверенностью: иностранные граждане не влияют на криминальную ситуацию.

Кроме того, кражи, грабежи, избиения, как правило, совершают так называемые "этнические преступники". Они живут в городе без документов и ничего общего с трудовыми мигрантами не имеют. Много правонарушений совершается внутри этнических обществ. Граждане России страдают от мигрантов гораздо реже, чем от соотечественников. Другое дело, что о благополучии законопослушного иностранного трудяги не заботится никто.

— Трудовыми мигрантами мы не занимаемся, — заявил первый заместитель председателя комитета по труду и социальной защите населения Сергей Литвинов. — Никаких программ по их социальной защите в комитете нет.

Узбекские и таджикские рабочие сами о себе беспокоятся.

— Что мне нравится в мигрантах из этих двух стран, — говорит заместитель начальника отдела трудовой миграции и сотрудничества с работодателями комитета по занятости населения Ольга Козлова, — они приезжают группой, у которой есть начальник, говорящий по-русски и освоившийся в нашем городе. Он помогает всем оформить разрешение на работу, устроиться, преодолеть языковой и культурный барьеры.

Абу работает мозгами

— У гражданина России всегда есть приоритет занять свободную вакансию, — объясняет замначальника отдела трудовой миграции и сотрудничества с работодателями комитета по занятости населения Ольга Козлова. — И мы в первую очередь предлагаем работодателю взять российского гражданина, живущего в нашем регионе или готового приехать из других регионов страны. Если работник не подходит или отказывается, только тогда мы приглашаем иностранных граждан.

Большинство трудовых мигрантов едут в Петербург из стран бывшего СССР. Примерно треть из них — узбеки. По 20% — таджики и украинцы. Традиционно половина из них занимается строительством. Примерно 16 % — оптовой и розничной торговлей, ремонтом автомобилей, бытовой техники и т. п., 15 % трудятся на производстве.

Миф о том, что в Россию едут люди без образования и навыков, тоже может быть развенчан. Почти 40 % мигрантов — квалифицированные рабочие, которых так не хватает в Петербурге и области. А 30 % — руководители, специалисты, служащие и другие интеллектуальные труженики.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...