Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Барочные палаты в Колпачном переулке

Москва - очень барочный город. Еще несколько десятилетий назад, когда памятники барокко считали по пальцам, это утверждение прозвучало бы неубедительно. Но с тех пор за перестроенными фасадами более позднего времени нашли десятки таких, которые относятся к первой половине - середине XVIII века. Среди них палаты в Колпачном переулке, 3, где на днях завершается реставрация фасадов.
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Москва - очень барочный город. Еще несколько десятилетий назад, когда памятники барокко считали по пальцам, это утверждение прозвучало бы неубедительно. Но с тех пор за перестроенными фасадами более позднего времени нашли десятки таких, которые относятся к первой половине - середине XVIII века. Среди них палаты в Колпачном переулке, 3, где на днях завершается реставрация фасадов.

Слово "палаты" применяется к домам барокко так же, как к домам средневековья. С палатами XVII века барочные дома Москвы роднит конструкция декора. В обоих случаях декор не лепится вприкладку, а точится из кирпича, укорененного в толще стены. Когда при смене архитектурной моды выступающие части стесывали, под штукатуркой сохранялись кирпичные "хвосты" — обрубки. Заменяя каждый "хвост" на целый кирпич, мы получаем достоверную основу старого декора. Этот метод, открытый в 1920-е годы для памятников XVII века, применим и к палатам барокко. Вот почему Москва имеет шансы оказаться более барочной, чем была еще недавно.

Открытие палат в Колпачном переулке за фасадом XIX века состоялось несколько лет назад. Натурные исследования провела архитектор Валентина Федотова под научным руководством Лидии Шитовой, архивные — историк искусства Галина Науменко. Историю усадьбы удалось проследить с XVII века, историю самого дома — с начала XVIII, когда дворяне Онучины продали двор врачу главной московской аптеки Дмитрию Евдокимовичу Тверитинову.

Это был религиозный вольнодумец петровских лет, склонявшийся к протестантизму. Местоблюститель патриаршего престола Стефан Яворский обвинял его в ереси. Тверитинов был арестован в 1713 году, когда уже владел домом в Колпачном переулке. Он избежал кары по заступничеству высокопоставленных лиц и самого царя Петра, который знал его как лекаря. Словом, перед нами дом маленького московского Фауста.

По расчетам Галины Науменко, Тверитинов купил дом в 1711 году, а умер он в 1741-м. Между этими годами и появилась старейшая часть палат — пять жилых помещений на погребах. Как доказала Валентина Федотова, это первый этаж правой части здания. Интересно, что вместе с Тверитиновым в ереси обвинялся его друг и кум, "московский записной каменщик Каменного приказа" Михаил Андреевич Косой. Исследователи задаются вопросом, не он ли строил палаты в Колпачном. К сожалению, переделки на фасадах древнейшей части дома таковы, что ее внешний вид не подлежит восстановлению. Зато сохранились своды и планировка некоторых помещений.

Внешний вид палат датируется серединой XVIII века, когда усадьбу приобрел купец Григорий Артемьевич Тембоз (Тембозян). Он принадлежал к верхушке московской армянской общины, издревле облюбовавшей Покровку (поблизости, в Армянском переулке, сегодня располагается армянское посольство). Перестройку дома Тембозян заказал известному московскому архитектору эпохи барокко Василию Яковлеву. В те же годы Яковлев перестраивает старинные палаты князя Долгорукова напротив, через переулок (Колпачный, 6, во дворе). Эти палаты отреставрированы 10 лет назад, и теперь мы можем сравнить два памятника. Дом аристократа и дом армянского купца смотрят друг на друга, как в зеркало. Княжеские палаты больше и богаче, но есть общее — центральный выступ (ризалит) с парадной лестницей и вестибюлем. У Долгорукова ризалит пронизан сквозным каретным проездом, в стенах которого берут начало две лестницы наверх, в аванзал. У Тембозяна ризалит прорезан аркадой, за которой, по предположению Федотовой, помещалась одна лестница, поднимавшаяся в аванзал вдоль фасада. Сохранились следы крыльца, обращенного к несуществующим усадебным воротам.

Исследователи дома выступили его хранителями. Галина Науменко, инспектор Москомнаследия, настояла, чтобы проект реставрации был поручен Валентине Федотовой. Удался и выбор подрядчика: вытесать барочный декор способен далеко не каждый современный каменщик.

К сожалению, проект приспособления, выполненный другими архитекторами, диссонирует с проектом реставрации. Повсюду в доме видны следы компромисса между двумя проектами. Достаточно увидеть вырезанный в кровле световой фонарь, освещающий мансардное помещение: он совершенно не связан со стилистикой барокко. Заказчики и архитекторы все еще полагают, что эти нюансы интересны лишь нескольким людям, причастным по службе к согласованию решений.

Комментарии
Прямой эфир