Лева из "Би-2" сбежал от 5-летнего сына

Уже 30 лет в России число разводов не опускается ниже полумиллиона в год... Кодекс "О браке и семье", на который равнялась каждая ячейка советского общества, отполировал в нашем сознании стереотип: после развода ребенок остается с матерью, а четверть зарплаты отца идет на алименты.

90-е годы - начало предпринимательской свободы - породили тьму-тьмущую послеразводных драм. Копеечные алименты от успешного бизнесмена оставленному им ребенку - привычный факт уродливой действительности. Как и похищение малолетних детей разведенными родителями друг у друга... Проблему изучает спецкор "Недели" Лариса Каллиома.

История первая:"Уеду из России, лишь бы не платить алименты"

2006 год отнял у Ирины родителей, их квартира выгорела дотла... Что было потом, молодая женщина не помнит, оглушенная горем, жила на автомате. Но... 4-летний сынишка Федор тормошил мамку, и ей не оставалось ничего, кроме как согласиться с ахматовским: "Надо снова научиться жить".

Прошедшей осенью Ирина получила известие из суда - она стала разведенкой. Не огорчилась. Уже два года они жили врозь, привыкла. Встреч с сыном бывший муж не искал. А вот Федор папу иногда видел. По телевизору. Или слышал по радио знакомое миллионам: "Полковнику никто не пишет...". А еще были афиши с аршинными "Би-2" по всей Москве. "Шура и Лева перешли на "Молоко", - иронизировали поклонники, намекая на их последний альбом, названный в честь самого первого напитка любого человеческого детеныша.

Так вот: Игорь Бортник, известный своим сценическим псевдонимом Лева, и есть папа 4-летнего детеныша Федора.

"Как же меня угораздила судьба познакомиться с ним? - недоумевает сейчас Ирина. - Поймите, он и теперь остается для меня не публичным человеком, а провинциальным белорусским мальчиком, которого я когда-то полюбила. Было это в 99-м году, они с Шурой только приехали в Москву, мы познакомились на концерте "Аукцыона", после Лева поехал ко мне, да так и остался".

Из квартиры Ирины не известные тогда никому "Би-2" и начали завоевывать Москву. Она, успешная бизнесвумен, директор рекламного агентства, отвечала за тылы с усердием настоящего интенданта.

"Проблемы начались, когда я родила Федора, а Лева по-прежнему не пропускал ни одной тусовки и просто самоустранился от воспитания сына, - вспоминает Ирина, - семейная жизнь превратилась в сплошные мучения, и я ушла от него".

Молодая женщина не скрывает, что пришлось нелегко, разрывалась между работой и ребенком. Пока были живы родители, они поддерживали ее во всем, теперь остались только близкие друзья...

"Лева не принимал никакого участия в судьбе сына и ничем не помогал эти два с половиной года, а когда он тайком развелся, Ирина подала на алименты", - объясняет ее адвокат Филипп Шишов.

Заседание суда несколько раз откладывали, все никак не могли выяснить размер дохода Игоря Бортника, как оказалось, гражданина Израиля. Подавшись в 91-м из родного Бобруйска в Землю обетованную, он там и сторожем работал, и компьютерным графиком, и даже в армии израильской служил. Потом перебрался в Австралию, а оттуда, уже вместе с Шурой, таким же любителем путешествий, - в Москву.

Недавно Ирина наконец дождалась решения суда. Лева на заседании не появился, прислав вместо себя своего водителя-охранника. Этот великан не очень убедительно пытался доказать судье, что в течение прошедших двух с половиной лет Лева регулярно передавал "некие суммы на содержание ребенка". Правда, ни одной расписки, подтверждающей это "доброе дело", он представить не смог. Женщина-судья между тем ему поверила. И решила не взыскивать алименты за прошедший период. Но отныне средства для своего малолетнего сына Лева будет выплачивать ежемесячно.

Сумма алиментов меньше той, о которой просила Ирина. Судья свое решение объяснила с подкупающей простотой: "Гражданин Бортник ведет активную концертную деятельность, а это требует больших материальных затрат".

"Да бог с ней, с суммой, главное - все закончилось", - порадовалась Ирина. Но тут неожиданно, прервав долгое глухое молчание, позвонил Лева и предложил... дружить. "Что-о-о-о?" - не поверила своим ушам Ирина. "Не будешь со мной дружить, не получишь и денег, - отрезала трубка. - Мне плевать на карьеру, я - странник, хоть завтра уеду из России". Вот и поговорили.

"Отчаянный псих. Не свой, не чужой..." - это Лева с Шурой про "последнего героя" пели, если помните. Вот и законченная оптимистка Ирина, проглотив очередную горькую пилюлю, убеждает себя: "Это была истерика, Лева еще разберется в своей жизни и наладит отношения с сыном".

В конце марта Феде исполнилось 5 лет. Поздравления и подарка от папы он так и не дождался.

История вторая:"Я нужна была ему как суррогатная мать"

"Все хорошее когда-нибудь заканчивается", - любила повторять Танина бабушка. И все равно 30-летняя москвичка не была готова к тому, что ее семейная идиллия обернется настоящей драмой сразу за порогом роддома. Уже через несколько дней по настоянию супруга Татьяна перестала кормить своего первенца грудью. "Для этого здесь есть кормилица", - пояснил оторопевшей роженице муж-голландец.

Стоит пояснить: "здесь" - это на самой южной оконечности африканского континента. Двести с лишним лет назад здесь поселились голландские колонисты. Они и теперь считаются аграрной элитой государства ЮАР. Живут зажиточно и обособленно. Каждое поместье - настоящая резервация с бегущим по периметру высоченных заборов током, крепостными воротами и волкодавами, не ведающими, что такое цепь.

Татьяна недолго жила в этой "крепости". Через две недели после родов без всяких объяснений муж, отобрав сына, попросту выставил женщину за ворота.

"Это был шок. Помню, поскуливая, я приплелась к своей бывшей коллеге, она приютила меня, - вспоминает Татьяна. - До замужества я работала менеджером в крупной компании, меня пригласили из России и очень ценили как специалиста..."

Дни напролет Татьяна пыталась связаться с мужем. Обрывала телефоны, но все напрасно. Наконец через две недели они встретились. В суде.

"Это был второй шок. Меня разыскали, чтобы зачитать решение: брак расторгнут, ребенок остается на попечении отца. После этих слов я упала, сознание пощадило меня и отключилось".

Душевные раны заживали долго. День за днем Татьяна просеивала в памяти свое короткое замужество. И наконец уяснила, почему случился с ней этот кошмар:

"Я была нужна своему мужу только как суррогатная мать, которая родила ему наследника и продолжателя рода. У фермеров-голландцев матерью ребенка может быть только белая женщина, они все двести лет это неписаное правило строжайше соблюдают, молодые мужчины буквально охотятся за приезжими европейками или американками, всеми правдами и неправдами зазывая их в брак".

У "суррогатной" мамашки оказался характер из очень твердых сплавов. То, что сделала она, чтобы вернуть себе сына, под силу только героиням авантюрно-приключенческих романов. Татьяна нашла брешь в обороне голландской "крепости", проникла туда и забрала сына. Вскоре они вылетели в Москву. Как ей это удалось, женщина не расскажет ни за что на свете. Но, судя по всему, законы жанра были соблюдены, поскольку Интерпол с подачи бывшего супруга объявил ее в розыск. Потом, естественно, нашел. Понятное дело, в Москве.

В одном из районных судов уже полтора года длится "межконтинентальная" тяжба о судьбе маленького мальчика, который уж точно не виноват в том, что его родители родом из разных галактик.