Дипломатическая "музыка"
"Наш ответ Чемберлену" - сегодня эта фраза стала почти поговоркой. Так говорят, когда хотят продемонстрировать готовность к решительным действиям и железную волю. И не обязательно в политической полемике, но даже на бытовом уровне. Между тем за ней стоит конкретное историческое событие.
23 февраля 1927 года в Лондоне нашему поверенному в делах была вручена от имени министра иностранных дел Англии Остина Чемберлена дипломатическая нота протеста против "анти-британской пропаганды", развернутой на страницах советской печати. Страсти накалялись давно.
В английской ноте "засветились" многие советские руководители - Чичерин, Ворошилов, Уншлихт, Каменев. Особо досталось Бухарину - "за экстремизм". В одном из выступлений он провозгласил: "Мы бросим все наши силы на революцию в мировом масштабе и будем бороться до победного конца". Обычная для того времени риторическая фраза...
Итак, на британских островах разволновались, начали грозить торговыми санкциями, намекнули на разрыв дипломатических отношений. Впрочем, Чемберлен, взяв слишком резкую ноту, тут же осекся и пояснил английскому парламенту свою позицию "отношений с Советами не рвать, переговоров не вести". Прения в парламенте, как писали "Известия", "подвели итог попытке улучшить отношения при помощи предъявления необоснованных претензий".
Разумеется, "наш ответ Чемберлену" не заставил долго ждать. 26 февраля заместитель наркома иностранных дел СССР Максим Литвинов направил в Лондон ответную ноту, в которой отмел все "общие огульные упреки". В марте на обозреваемой неделе дипломатические страсти еще кипели вовсю. Свою оценку событиям дал "поэтический обозреватель" "Известий" Демьян Бедный, подписавшийся - "нарком неудел". Он высказался иронично и без обиняков - "Мистеру Чемберлену - мед вместо хрену".
Меня же в английской ноте заинтересовала фраза, касавшаяся непосредственно нашей газеты: "Издательство "Известия" в одном из декретов Президиума ЦИК СССР объявляется официальным органом ЦИК. Его издательство именуется правительственным учреждением, не преследующим целей коммерческой прибыли, и освобождено от всех налогов". (Выделено мной - понятно, по какой причине: как изменились времена!)
Но не одной дипломатией жила в эти дни газета. В трех номерах публиковался очерк Я. Яковлева, посвященный десятилетию февральской революции - "Февральские дни 1917-го".
Помпезно и опять же в духе времени отмечалось 8 марта - День работницы и крестьянки. Цитата из Ленина венчала одну из полос и утверждала то, что и сегодня не воспринимается как абсолютная истина: "Мы можем теперь сказать с полной гордостью, без всякого преувеличения, что, кроме Советской России, нет ни одной страны в мире, где было бы полное равноправие женщин". Интересно, что по этому поводу сказали бы сегодня в Германии, Финляндии, Латвии и других странах, которыми руководят женщины.
По символическому совпадению именно в мартовские дни 1927 года на экраны вышел фильм "Сорок первый" (по рассказу Бориса Лавренева), где женщина, защищая завоевания революции, расстреливает в упор своего возлюбленного-белогвардейца. Фильм снял знаменитый режиссер Яков Протазанов. В главных ролях - известные актеры Ада Войцик и Иван Коваль-Самборский. Забавно-ультимативно звучала реклама фильма: "Пойти всем немедленно" и "Всем посмотреть обязательно".
Почти через 30 лет (и полвека назад) на экраны вышел второй "Сорок первый" - Григория Чухрая с Изольдой Извицкой и Олегом Стриженовым. В 1957 году в Каннах он получил специальный приз "За поэтичность и оригинальный сценарий", а в Париже открылось кафе "Изольда". Это был "наш ответ Чемберлену" за долгие годы умалчивания успехов советского кинематографа.
