Завадские крали из Эрмитажа больше 10 лет

Во вторник в следственном изоляторе Николай Завадский, обвиняемый в краже экспонатов из Эрмитажа, лицом к лицу встретился с доцентом госуниверситета Иваном Соболевым, которого представил организатором преступления. На очной ставке выяснилось, что кражи в Эрмитаже длились около 10 лет. В результате пятичасового допроса роль Соболева свелась к сбыту вещей, о происхождении которых он не знал. Между тем еще один фигурант дела - арестованный как продавец краденого Максим Шепель - во вторник вышел на свободу.

Николай Завадский в последний раз видел Ивана Соболева 8 лет назад на банкете, который тот устроил по случаю защиты кандидатской. А во вторник они беседовали уже в кабинете СИЗО, в присутствии следователя и двоих адвокатов.

Как рассказали источники "Известий", Завадский с трудом скрывал страх и отводил взгляд. Соболев еле сдерживал ярость: за решеткой он оказался из-за показаний Завадского, назвавшего его организатором краж. Наконец он взорвался: "Ты воровал, а теперь!.." — вскочил и даже попытался пнуть стул. Но мебель в СИЗО привинчена к полу накрепко.

Адвокат урезонил клиента, следователь отнесся к выходке безучастно. А Завадский, вжав голову в плечи, лепетал: его, дескать, ввели в заблуждение, он ведь думал, что Иван уже все сам рассказал! Больше Соболев не позволял себе выпадов, сохраняя сдержанность и соблюдая формальную вежливость.

Обвиняемые стали давать показания. Завадский — взахлеб, с готовностью, расписывая даже то, о чем его не спрашивали. Говорят, за исключительно правдивые и максимально подробные показания ему в милиции обещали, что освободят сына (напомним, Николай Завадский-младший тоже арестован как возможный соучастник музейных краж). Соболев говорил четко, лаконично, по делу.

В самом начале очной ставки они еще обсуждали версию о том, что в 1996—1997 годах молодой историк Соболев подтолкнул семью Завадских к кражам, а сам стал торговать экспонатами из Эрмитажа. Только после пяти часов обмена показаниями "выплыло": красть из Эрмитажа Завадские начали в 1994 году.

За два года до этого, рассказал Соболев, он пришел преподавать историю в Институт физкультуры имени Лесгафта. Познакомился, а потом и подружился со старшим коллегой, доцентом Завадским. Тот постоянно жаловался на нехватку денег, и Соболев, который подрабатывал, торгуя швейцарским мороженым, пожалел коллегу и отдал ему свои часы преподавания и, соответственно, институтский заработок. Однажды между ними зашел разговор о драгоценных металлах, об антиквариате, и Соболев сообщил Завадскому: у меня, мол, есть родственник, антиквар, через него можно что-то продавать.

Всего, вспомнили обвиняемые, с помощью Соболева Завадские реализовали две иконы, получив 1700 долларов. Были они музейными? Соболев скромничал, утверждая, что ничего в иконах не смыслит. Завадский вспыхнул и напомнил: специалист по XIX веку, изучавший на истфаке музееведение, мог бы и разобраться. При этом Завадский все-таки признал, что Соболев действовал "вслепую": "Если бы он знал, что иконы из Эрмитажа, то не стал бы их продавать".

Расстались обвиняемые почти друзьями. Вероятно, Соболев всерьез рассчитывает выйти вскоре на свободу, раз уж теперь подельник не называет его организатором преступления.

Во вторник освободили из-под ареста и питерского коллекционера Максима Шепеля, которому вменялась в вину продажа в столичный антикварный салон украденного из Эрмитажа серебряного потира. За отведенные по закону 10 дней следователи не смогли собрать достаточно доказательств, чтобы предъявить ему обвинение, и теперь Шепель будет ждать своей участи дома. Между тем за время ареста Шепель успел получить травму глаза и побывать в тюремной больнице.