Каждый должен помнить пять лысых друзей

Товстоногов боялся черных кошек

Какому повару придет в голову сесть на упавшую ложку или крышку от кастрюли (чтобы процесс приготовления пищи прошел удачно)? Можете представить себе ювелира или токаря, которые моют руки непременно тем же куском мыла, которым пользовался их более удачливый коллега (чтобы "прибрать к рукам" его успех)? А для актеров это нормально, в порядке вещей.

Любой актер, даже самый рациональный и ироничный, если уронит текст роли, то обязательно на него присядет и поднимется, держась за листок. По другой версии — если уж случилась такая катастрофа, актер должен не только сесть на роль, но обязательно вспомнить пять знакомых лысых (см. фото-памятка - Гоша Куценко, Натали Портман, Брюс Уиллис, Дарья Мороз, Виктор Сухоруков). Тогда "падение" роли не будет иметь страшной мистической силы. И провал обойдет стороной.

Немудрено, что актеры, которые преимущественно живут "чутьем", опираются на интуицию как в творчестве, так и в жизни, большей частью суеверны. Успех в актерской профессии — дело непредсказуемое и неуловимое. Известно, как боялась даже великая актриса Мария Ермолова, что все наконец-то разглядят, какой ошибкой было возвести ее в кумиры.

Гилберт Честертон в книге "Вечный человек" писал, что суеверия возникают вследствие того, что человек ощущает тайную взаимосвязь всего со всем, чувствует, что самый незначительный поступок может повлиять на весь ход его жизни. Что-то приснилось, птица бьется о стекло — кто знает, чем это аукнется? Люди творческие ищут взаимосвязи во всем. Как же им не опасаться черной кошки и не верить в какие-нибудь талисманы?

Сам Георгий Товстоногов, театральный громовержец, перед которым трепетал весь актерский и режиссерский мир, в свою очередь, боялся черных кошек. Рассказывают, что однажды он опоздал на важную встречу, поскольку черная кошка перешла ему дорогу. Остановился и ждал, пока кто-то другой пройдет и переступит роковую черту. Но прохожих не было, и ему пришлось выстраивать целые баррикады из деревянных ящиков, чтобы достичь окна той квартиры, куда он мог попасть вполне обычным путем. Быть может, это всего лишь байка, но сам факт ее возникновения не случаен.

Варлей покаялась за роль ведьмы

Почему режиссер почти никогда не выйдет на аплодисменты на сдаче спектакля? Только на премьере! Если его спросить, он ответит, что так жили многие поколения актеров и постановщиков и не ему здесь что-то менять. Плохая примета — что тут обсуждать!

Даже звезды первой величины, которым, кажется, сомневаться уже не в чем, очень нервно реагируют на банальный вопрос о "творческих планах". Какие витиеватые и уклончивые ответы они дают — а все из того же суеверия! Также, например, нельзя ничего покупать на гонорар от съемок фильма, пока он не вышел на экраны и не прошел успешно...

Но докопаться до корней театральных суеверий — дело непростое. Например, почему в оформлении спектакля не должно быть желтого цвета? Конечно, совсем исключить его нельзя, но многих он настораживает. А все оттого, говорят, что великий комедиограф и гениальный французский актер Жан-Батист Мольер скончался, будучи одетым в желтый костюм.

Одно из главных суеверий — нельзя играть покойников. И не дай бог лечь на сцене в гроб. Ничего хорошего себе не накликаешь. Когда снималась знаменитая сцена из "Вия" с Натальей Варлей (чтобы гроб летал, его раскручивали по кругу на тросах), актриса выпала из гроба, — к счастью, успел подхватить и спасти ее Леонид Куравлев. Вскоре после этого Варлей серьезно заболела, и, по ее словам, выздоровела лишь после того, как покаялась и получила прощение в церкви за исполнение роли ведьмы.

На съемках картины "Яды, или Всемирная история отравлений" Олегу Басилашвили предлагали лечь в гроб — он категорически отказался. Отказывался сниматься в гробу и Виктор Сухоруков. Впрочем, здесь специфически актерские суеверия уступают место вполне обывательским: и такие бытуют в этой среде.

Режиссеры благословляют актеров

Но вот вполне "профессиональная" примета: пьеса "Макбет" и роман "Мастер и Маргарита" приносят несчастье тем, кто их ставит и в них играет. К репетициям этих произведений театральные люди приступают с опаской. И пересказывают друг другу множество историй про инфаркты, переломы, травмы средней и меньшей тяжести, которые постигли актеров на репетициях и после них...

Подлинная религиозность некоторых актеров и режиссеров самым причудливым образом вплетается в их театральную практику. Одни, приступая к работе, идут за благословением. Другие освящают сцену перед началом нового сезона. И служители церкви, когда-то запрещавшей хоронить актеров в пределах кладбища (их погребали за оградой), ныне охотно освящают подмостки и благословляют на репетиции, например, "Гамлета" или даже "Летучей мыши".

Однажды я видел, как один из самых известных наших режиссеров осенял актеров перед выходом на сцену крестным знамением. Правда, одна актриса перекрестила его в ответ, что стало для него полной неожиданностью: благословлять благословляющего? Не нарушает ли это табель о рангах? Обидевшись, режиссер "недокрестил" идущих следом артистов.

Тут вера соединяется с игрой. А игра — важное слово для понимания природы театральных суеверий. Какой для актера смысл жизни — без игры?